Без рубрики

Спор ира

Игры Spore играть онлайн бесплатно

Spore — компьютерная игра для персональных компьютеров вышедшая в 2008 году, объединяющая в себе множество жанров, от аркады, до глобальной стратегии и космосима.

Игра, хоть и является по сути своей песочницей имеет свою небольшую предысторию.

В начале вы выбираете планету, на которой будет происходить действие вашей компании, сюжетная завязка такова, что на выбранную вами планету падает метеорит, и при взрыве разносит споры примитивных живых существ. Одно из этих существ – только что созданная нами клетка.

Разработчики решили не обременять вас научными фактами о том, что для создания благоприятных для развития условий должны пройти миллионы лет, а сразу дают огромный океан, где на манеру Flow вы поедаете растения или себе подобные клетки (в зависимости от того, плотоядным или травоядным вы хотите быть, возможен также всеядный вариант), растёте в размерах, плодитесь и получаете всевозможные плюшки в виде новых органов на подобии шипов по бокам тела или органа, который оставляет за вами ядовитый шлейф, наносящий значительный урон другим клеткам.

Spore – абсолютно уникальное явление в игровой индустрии, когда нельзя точно определить …

Spore приключения

DLC «Космические приключений» значительно расширяет последний этап, а именно космос …

Spore космические

Оригинальная игра отличалась крайне плавным финальным эпизодом, в котором был …

Что вы представляете при слове эволюция? Неужели не трёх головых крылатых коров …

Spore существа

Spore известен как проект, с самым большим и самобытным редактором существ на данный момент …

Spore на компьютер

Игры со смелыми идеями и неординарным подходим, как правило, выходят именно …

Spore версии

Спор вышел уже довольно давно и к сегодняшнему дню появилось множество обновлений …

Spore adventure

Аддон: Galactic adventures» приносит абсолютно новый экспирианс и добавляет в …

Spore читы

Везде вода и опасности, а вы – самое маленькое существо среди гигантских тварей с ядовитыми …

Spore коды

Спор – симулятор эволюции, где вы собственными глазами наблюдаете за рождением и ростом …

Spore galactic

Spore с самого первого трейлера 2006 года была игрой строго амбициозной, вмещающая …

Когда ваша, пока ещё клетка, набрала достаточно очков ДНК (местные очки опыта) – настанет время отрастить первые конечности и выйти наконец на сушу, в яркий и красочный, но при этом не менее жестокий и коварный мир, населённый такими же как и вы глупыми животными.

Этот этап принято считать самой интересной частью, так как тут, помимо того, что придется пройти этап формирования вида на будущие миллионы лет, есть редактор персонажей, который можно считать главной фишкой проекта. Можно сделать миллионы непохожих друг на друга существ: с двумя и более головами, с 10 ртами, с глазами по всему телу, выдернутой формы туловища, с крыльями и без и так до бесконечности.

Масштабы популярности действительно огромны, здесь есть возможность выкладывать свои творения на обозрение и использование для других игроков, в этой галерее несколько сотен миллионов работ, от простейшего детского дурачества, до существ-людей, офисных стульев и т.д.

После этого Spore превращается в стратегию, в начале вы управляете племенем, потом городом, эти этапы не сильно отличаются друг от друга, есть несколько интересных фишек, вроде содержание своих менее разумных существ для того, чтобы использовать их для защиты лагеря и нападения на противников. Этап с городами похож на обычный RTS, где можно как захватывать города противников, так и брать их пропагандой, например.Кастомизация зданий прилагается. Последний этап в Spore – самый медитативный. Захвали свою планету – стройте космический корабль и вперёд, исследовать галактику. Здесь игра превращается в подобии «Космических рейнджеров», где можно колонизировать другие планеты, воевать, торговать и выполнять квесты.

Помимо основного контента EA выпустили 2 DLC «Космические приключения», где представлен редактор миссий и небольших компаний и «Жуткие и милые», которое добавило много новых «кусков тела». Помимо всего этого, тут полно пасхальных яиц, присутствуют чит-коды и разные интересные фичи, которые тяжело заметить при первом прохождении.

igry-spore.ru

Игры Спор играть онлайн

Весьма эпичное компьютерное приключеньице, объединившее в себе несколько жанров, начиная от стратегии и заканчивая космосимом, представляет собой популярная сюжетная линия, вышедшая в 2008 году. Создатель игры Уилл Райт придумал историю, начинающуюся с падения астероида, на красивую и пустую планету. После этой катастрофы на ней начала зарождаться жизнь. Как именно она будет развиваться, зависит от геймера и его умения плести интриги.

Знакомимся с сюжетом Spore

Первым делом надо выбрать мир из шести предложенных вариаций. На этом же моменте устанавливается базовый этап игры. «Клетка» — один из них. Определись также, какой хочешь сделать среду спор – травоядной или плотоядной. Основная цель прохождения в стиле Flow – выживать, надо уходить от крупных объектов и поедать более мелкие. Каждое поглощение дает очки, их потом обменивай на улучшения.

Накопив необходимое количество ДНК баллов, сможешь вырастить конечности и перебраться на сушу. Теперь под твоей опекой «Существо» с ногами. Вместе со своими «родственниками» надо свить гнездо и мешать этому будут вражеские элементы, ликвидация которых является обязательной. Также в споре имеет место брачный зов. Он помогает найти подобное твоему создание.

Достигнув приличных размеров, со своей стаей станешь сражаться и внедряться в разговоры. «Общение» тут — это не болтовня, а событие, для которого понадобится рот, ступни, кисти и не только. Когда появиться дружба, получишь часть привилегий игры споры. «Бой» — это вид деятельности, предпочитаемый агрессорами. Странник не станет искать мирного варианта урегулирования конфликта. Так что, без оружия не выкрутишься, подойдут даже клыки или рога.

Классифицируем возможные атаки Spore

Есть укус, 2-в типа ударов, если надумал играть, то знай, что 1-й осуществляется с разбега, а второй с мощным силовым влиянием на врага, после него придется долго восстанавливаться. Еще в игре споры есть плевок.

Ведя беседу или противостояние с незнакомцем на компьютере, научись определять его отношение к твоей персоне. Оно может быть абсолютно любым, используй подсказки «смайлики», они находятся на рабочей поверхности игры споры. Цвет его лица выступает основной характеристикой. Красный – показатель злобы и скорого нападения, оранжевый – злобный настрой, желтый – неопределенность, синий – дружеская приязнь, зеленый – радушие.

Особенности и тонкости необычного странствия

Нюансы путешествия зависят от происходящего вокруг, обитателей окружающего пространства и твоего желания обзавестись в игре споры знакомствами. Эта песочница дает возможность покушаться на других, бороться за существование. Помни, что здесь надо кормить персонажа, причем не всегда подходит любая пища. Эмоции – тоже не последняя составляющая.

Попробуй себя в роли творца, формируй событийную линию и влияй на временной параметр. Выбирай себе товарищей и недругов, общайся и воюй, версий масса.

С игрой споры можно ощутить себя весомым элементом виртуальной реальности. Именно этого хотела добиться команда разработчиков. Здесь, как в RTS можно захватывать соседние города, кастомизировать здания, строить корабли и покорять другие галактики, колонизировать их. Хочется чего-то большего, тогда есть еще 2 DLC «Космические приключения». Там можно самостоятельно редактировать миссии. Его можно скачать без проблем.

Кроме этого имеются многочисленные пасхалки, полезные чит-коды и прикольные фичи, которые помогут в дальнейшем осуществлении заданий. Если на стартовых моментах они не заметны и не нужны игроку, то потом без них будет сложно обойтись.

spore-igry.ru

5 сентября 2008

Сочетание нескольких жанров, таких как: RTS, симулятор бога, симулятор жизни, аркада, RPG (эпическая игра)

ESRB: E10+, Everyone 10+, PEGI: 12+

ПК (Windows + Mac OS X на одном диске), J2ME, Symbian, Nokia N-Gage, DS

Spore — компьютерная игра в жанре симулятор жизни существ, разработанная студией Maxis и изданная компанией Electronic Arts. Игра является симулятором эволюции жизни на планете. Необычная идея принесла Spore известность ещё задолго до её выхода.

Содержание

Жизнь зародилась в капле воды. Миллиарды лет эволюции и тысячи мутаций привели земную фауну к её нынешнему состоянию. Однако как происходит сложнейшее развитие от бактерии к целой космической цивилизации— величайшая тайна, покров которой приоткрывает Spore. Попав в эпоху, когда поверхность планеты населяли лишь простейшие микроорганизмы, вы начинаете развивать их, помогая преодолевать этапы эволюции. Со временем под вашим управлением окажется величайшая цивилизация во вселенной, которая сможет отправиться в космос на поиски новых миров! Каково это— быть творцом разумной жизни?

Игровой процесс

«Симулятор всего»

По словам Уилла Райта, автора известных симуляторов The Sims, The Sims II, The Sims III, SimCity и многих других, Spore — игра нового поколения. Игрок начинает играть маленьким микроорганизмом в глубинах океана, а заканчивает, управляя целой империей. По словам автора, эта игра— буквально «симулятор всего» (на ранней стадии разработки проект назывался SimEverything).

Игровые этапы

В начале игрок выбирает планету (на выбор всегда даётся 6 свободных планет), на которой будут жить его существа. Выбирается начальный этап игры. Сначала можно выбрать только «Клетка», затем, по мере прохождения этапов, могут быть выбраны другие этапы, но тогда игроку не будут доступны специальные действия прошлых этапов (например, если вы начали игру сразу с этапа существо, то специальное действие этапа клетки будет заблокировано (пение сирены/призыв помощи/свирепый рык). После выбора этапа игра начинается.

Улучшив отношения с другими империями, можно пройти обучение и принять их философию, что дает возможность пользоваться их суперприемом. При этом Ваш суперприём исчезнет. Чтобы принять чужую веру нужно с цивилизацией заключить союз, потом принятие веры в заданиях. Но рано или поздно вы полетите в центр галактики в поисках секрета возникновения жизни и встретитесь с гроксами— могущественной и злобной империей в галактике, с которой воюют все остальные империи. Выбирайте— союз с ними и война со всеми империями, или их уничтожение и союз с остальными империями. Как бы вы не выбирали, вы все равно пролетаете Центр галактики и видите Стива, который дает вам особое могущество и приглашает на третью планету, вращающуюся вокруг Солнца (на планету Земля). Как только доберетесь туда, можете решить: уничтожать эту планету или нет.

Если захотите захватить всю галактику, может понадобиться примерно 60 лет реального времени.

По ходу прохождения игры, за каждый завершенный этап, игрок получает карточку: красную, синюю или зелёную. Каждая карточка даёт определённые бонусы на следующие этапы игры.

В таблице написаны бонусы карточек, которые идут на этап космос:

Особенные расы

Язык Spore

Язык Spore имеет большое сходство с Симлишем (языком из игр серии The Sims и SimCity, автором которых так же является Уилл Райт). Многие существа говорят на языке Spore, исключение составляют лишь существа со ртами птиц или насекомых, Гроксы и Стив. Алфавит языка Spore имеет много сходств с Симлишем.

Дополнения

Версии игры

Игра вышла в двух версиях:

Обычное издание

  • Вкладыш для бесплатного скачивание игры «Spore Origins»
  • Код активации
  • Код техноподдержки
  • Галактическое издание

    • DVD-бокс
    • Диск с игрой
    • Руководство пользователя
    • DVD-фильм от National Geographic «Как создать превосходное существо»
    • DVD-фильм «Со Спора в Спор»
    • Артбук «Спорискусство»
    • Постер
    • Загрузка из Интернета

      Помимо того, что игра позволяет создавать собственных существ, имеется возможность загружать существ, технику, здания, созданные другими игроками, а также показывать свои творения другим пользователям. Зарегистрироваться можно только в лицензионной версии игры.

      Пасхальные яйца

      Игра изобилует пасхалками: планеты, похожие на существующие планеты солнечной системы, мегалиты, метеориты, потерпевшие крушение звездолёты на планетах, отсылки к литературным произведениям и др.

      • Если на экране галактики в «Лаборатории существ Spore» быстро «закрутить» мышкой изображение галактики, на экране появится и пропадёт изображение лица Уилла Райта; если то же самое сделать в полноценной игре Spore, на экране появятся лица нескольких разработчиков. Если прямо во время их появления нажать Ctrl+Shift, то фотографии вылетят все и будут сменяться.
      • В игре имеется практически точная копия Солнечной системы (Sol). Планеты: Меркурий (Т0), Венера (Т0), Земля (Т1) со спутником Луной (Т0), Марс (Т0); газовые гиганты Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун имеют свои спутники. Рельеф Земли полностью схож с рельефом настоящей Земли (Северная, Южная Америка, Евразия и т.д). На Луне есть кратеры. Марс имеет красный цвет почвы. На Венере и Меркурии повышена температура. Солнечная система расположена по адресу: угол 225,06; расстояние от центра галактики 7295,43 ПК. Расположение Солнечной системы в галактике Spore похоже на реальное расположение в галактике Млечный Путь. За уничтожение Земли даётся награда «О, Человечество!», а также награда «Явное предначертание» за нахождение Земли.

      ru.spore.wikia.com

      Spore: Обзор

      Создать нечто, что всем нравится, хорошо продается и при этом не отдает запашком упрощенности — задача трудная. Уилл Райт (Will Right), автор концепции Sims, один раз уже преодолел подобный рубеж. В некоторых статьях и пресс-релизах проскакивала фраза «симулятор всего», и спустя несколько лет мы получили…

      Так уж вышло: на поначалу безжизненную планету упал метеорит. Не абы какой, а несущий в себе живой организм. Миниатюрный, зато с перспективами. Вскоре он подрастет и положит начало новой цивилизации, а пока перед нами извивающийся глазастый червячок, проводящий виртуальные дни и ночи с единственной целью — покушать.

      Скоро маленький организм будет конкурировать с этими гигантами.

      Spore четко разделена на отдельные участки: путь от микроскопической клетки до технологически продвинутой расы, колонизирующей другие планеты, вряд ли займет более шести часов, однако каждый отличается собственной игровой механикой и целями. Будучи микроорганизмом, мы выбираем себе специфику питания (травоядный или хищник), а затем начинаем искать строительный материал.

      Первый этап выглядит натуральным клоном игры flOw: двухмерная плоскость, на заднем плане маячат уже подросшие существа, а вокруг «соседи». Для хищника еда доступна повсюду — знай себе задирай беззащитных и кушай их. Любителям мирно решать вопросы придется действовать иначе, выискивая планктон и уходя от агрессивных и прожорливых особей. Результат один и тот же — мы находим себе партнера, пропев специальный сигнал (чем-то напоминает ультразвук в древней Ecco) и попадаем в самый главный творческий бастион — редактор существ.

      Вот подросли! По логике — тупиковая ветвь развития, так ведь все равно размножаются.

      Хоть в кино не ходи

      Сколько всего! Тут и рты, и хвостики, и глаза на любой вкус, расцветка меняется! Любители готовых или прагматичных решений могут оставить сомнения: Spore больше похожа на раскраску, чем на пустой холст, да и «детали» так просто не даются. Плавники, например, увеличивают скорость движения (можно догнать особо вкусную пищу или не стать ею), шипами можно биться за живительный планктон, но за свои эволюционные они услуги возьмут честную плату — генетический материал. Истратив все запасы, наш подопечный возвращается к трудовым будням и изрядно увеличивается в размерах, глядя на вчерашних обидчиков свысока. Игровые форумы, кстати, полнятся заявлениями, что это — самая интересная и затягивающая часть игры. К сожалению, самая короткая: разработчики вырезали этап водоплавающих, сразу перемещая нас на сушу.

      А, там, наверху, царит натуральный мультфильм студии Pixar. Десятки забавных и нелогичных зверьков находят свою территорию, защищают её или принимают гостей. Механика заметно усложняется: поскольку теперь уж будущие покорители компьютерных галактик живут в социуме, им нужно искать друзей и, желательно, усмирять врагов. Общего языка ещё не изобрели, мозг у питомцев не вырос, и мы стараемся подражать встреченным обитателям планеты как можем — песней или танцем. С каждой покоренной стаей серое вещество заметно прибавляет в весе, однако слишком доверчивый вожак рискует погибнуть от чьих-нибудь когтей, в результате чего весь выводок переезжает на новое место жительства. А ещё сюда порой заглядывают «алиены», исследующие кого ни попадя, огромные четырехногие фрукты (!) и небольшие катаклизмы вроде извержения вулкана. Завязавшаяся было беседа моментально прекращается, поднимается паника, и мы, не считая своих и чужих, спасаемся бегством. Очень весело.

      Бывает, наш диалог с другими существами прерывается таким вот очаровательным товарищем.

      Впрочем, ненавязчивость постепенно испаряется, стоит нам только вырасти до полноценного племени. Аркада превращается в стратегию, пути назад нет. Мы всё так же пытаемся дружить с соседями и выбиться на следующий этап, но потребности растут — нужно больше кушать, снабжать вдобавок родную деревню, прятать запасы от диких животных и отбиваться от атак врагов. И если бы все обязанности не наваливались разом! Стоит только послать делегацию к ближайшей стоянке аборигенов, как она уже требуется с копьями в лапах для защиты маленького отечества: иначе ветхие избушки прогрызут, пищу унесут, а все силы уйдут на восстановление развалин.

      Стиснув зубы, мы двигаемся дальше, к так называемой «Цивилизации». Конструктор более не предлагает приращивать шипы и рты, зато позволяет строить домики из огромного набора деталей. Выходить из созданного города-сада будут также собранные в редакторе роботы, дабы нести мир (или войну) другим в меру развитым расам. Стратегия уже наступает на горло аркаде, и интерес постепенно переходит в нервный тик — кто там ещё собрался подарить бывшему племени порцию неприятностей?

      Первый космический зонд запускаешь с искренней надеждой на покой и избавление от проблем. Подопечные вступают в межгалактическое сообщество, изучают и изменяют ландшафт планет, обороняются от агрессивных рас и просто пиратов, затем, если игрок захочет, ладят со всеми и… Вновь обороняются от пиратов. Они бесконечно атакуют родную планету, не давая отвлечься на исследования и экономику (крейсер-то всего один), лишают покоя и, в конце концов, заставляют нас нажать на Quit. Печальный конец.

      Или огромной плотоядной грушей.

      Мы уверены, что это не конец. По уже заведенной традиции нас ждёт много дополнений, которые внесут в игру свои коррективы, обязательно добавят новые рожки и копытца в редактор, а также витки эволюции. Расстраивает лишь одно — настоящий генератор веселья ближе к середине меняет личину на Age Of Empires, а потом и вовсе прикидывается космосимом, а-ля Master Of Orion. Разве любители аркад должны так же обожать стратегии?

      В остальном эксперимент удался. Здешней графики и причудливости существ хватит на десяток анимационных лент. Звук подобран более чем грамотно: мягкий эмбиент в путешествиях, этно-мотивы во время боев и забавные эффекты не оставляют сомнений, что там, за пленкой экрана, какая-никакая, а жизнь. Управление же разнообразно и тоже постепенно меняется от удобнейшего к «навороченному».

      Соседское племя не постесняется высказать своё о нас мнение. Впрочем, в данном случае мы выступили хорошо.

      Spore прекрасна до тех пор, пока не превращается в стратегию. Она выверена, отшлифована и оригинальна. Будь мы западным сайтом, сказали бы «Must buy», но в России все куда лаконичнее: «Рекомендуем!»

      Плюсы: реиграбельность; можно создавать поистине уникальных существ; отличная графика и звук.
      Минусы: скоротечность; на середине игра значительно теряет увлекательность.

      stopgame.ru

      Ирина Щербакова: Спор между Шаламовым и Солженицыным неразрешим

      Ольга Орлова: Метод устной истории, или oral history, не могут использовать ученые, которые изучают события столетней давности или более древние. Но тем, кто застал участников событий XX века, устные свидетельства дают уникальные подробности уходящей эпохи. О том, как это работает, мы решили спросить руководителя образовательных программ общества «Мемориал», кандидата филологических наук Ирину Щербакову.

      Здравствуйте, Ирина. Спасибо, что пришли к нам в студию.

      Ирина Щербакова: Здравствуйте. Спасибо, что пригласили.

      Ирина Щербакова. Родилась в Москве в 1949 году. В 1970 году окончила филологический факультет МГУ имени Ломоносова. В 1978 году защитила кандидатскую диссертацию на тему «Курт Тухольский. Политическая сатира Веймарской республики». С 1980 года записывает устные свидетельства жертв сталинских репрессий. С 1999 года является руководителем образовательных программ общества «Мемориал». Лауреат премии имени Карла Осецкого и премии Московской Хельсингской группы в области защиты прав человека. Награждена медалью уполномоченного по правам человека.

      О.О.: Ирина, вы филолог, кандидат филологических наук, германист. Как получилось, что вы стали заниматься историческими исследованиями?

      И.Щ.: Это произошло очень постепенно. Потому что, как вы сказали, я же германист. Меня довольно долго очень интересовала история национал-социализма, война. И я как-то видела и читала какие-то вещи, хотя это было не так просто. И я видела, что есть безусловные лакуны и там. Что всюду есть. А главная дыра и такое белое пятно в нашем восприятии прошлого заключалась в том, что очень трудно было себе представить, как жили обыкновенные люди, как это сочеталось. Вот этот нацизм, который пришел, 1933 год, Гитлер приходит к власти. И вдруг все меняется. И люди, которые в Веймарской республике, цветут все цветы, и такие театры, которые мы знаем, такие фильмы.

      И.Щ.: Да. «Берлин. Симфония большого города». Символ модерности такой. И вдруг это все как будто в одночасье или очень быстро схлопывается. И оборачивается чем-то чрезвычайно страшным и человеконенавистническим. А как интеллектуалы, как обычные люди себя чувствовали? Интерес сначала шел от этого. И это, конечно, было очень сильно связано тоже с моим интересом к нашим 1930-м годам. Вообще детей всегда интересует, это даже психологи говорят, детство и становление родителей. И тут так совпало. Ведь мои родители тоже все время обращались к этому. Мама все время говорила, что она никогда не забудет, как она выходила рано утром в школу и увидела, как стоит черный ворон, и туда затаскивают человека. Как девочки приходили в класс и говорили, что арестовали того-то, арестовали сего-то. У родственников, потом родителей. Не говорили. И вот эта атмосфера и ожидание чего-то страшного, конечно, на родителях сказывалась и передавалась.

      Кроме того, я видела реальных людей, которые эти 1930-1940-е годы пережили в лагерях, потому что это уже были друзья или, я бы сказала вернее, подруги моей бабушки. Их было несколько. И у всех у них была одинаковая судьба.

      О.О.: Я как раз хотела уточнить. Вы стали записывать свидетельства женщин. Почему женщин? Потому что они выживали больше?

      И.Щ.: Да, конечно. Две вещи. Во-первых, они выживали. Потому что мужей как-то я не видела из этих 1930-х годов. Я повторяю, что у них у всех была одинаковая судьба: муж расстрелян, и как жена врага народа на 8 лет в лагерь. Потом я стала узнавать таких людей (я ведь их еще застала) на улице. И это особенно женщин. Потому что у женщин такая тонкая кожа. И это ни с чем не спутаешь. Женщины, которые много лет проработали в лагере на морозе, не имея никаких защитных средств. Она покрывалась такой мелкой сеточкой, очень характерной. Мы сейчас даже у старых людей этого не увидим.

      О.О.: А как вы уговорили их начать систематические рассказы?

      И.Щ.: Я была знакома с женщинами, которые писали воспоминания. Я была знакома с Евгенией Семеновной Гинзбург. Эта книжка произвела на меня очень сильные впечатления в молодости.

      О.О.: А вы сначала прочли «Крутой маршрут», а потом уже…

      И.Щ.: С ней познакомилась? Да. Сначала прочла. Конечно…

      О.О.: Потом познакомились, а потом вы решили, что вы будете записывать…

      И.Щ.: Да, еще спустя несколько лет. Надежда Яковлевна Мандельштам, которую я хорошо знала. И она из тех женщин, которые очень сильно на меня повлияла на самом деле. Потому что, хоть она и говорила «брось заниматься этой историей, это очень опасно, ты германистка, занимайся языком, занимайся лингвистикой, нечего туда лезть», но на самом деле она была таким важным свидетелем, что притяжение этих женщин в каком-то смысле и тот дух, шум времени, который через них мне передавался, был для меня очень важен. Конечно, я смогла по-настоящему заняться этим только в тот момент, когда у меня появилось техническое средство. И тогда это не называлось диктофоном, а тогда называлось магнитофоном, и это был 1979 год. И это было чудо техники. Это мне подарили австрийские друзья моих родителей. Это был Phillips. И он был вот такого размера.

      О.О.: Когда вы начинали, вы уже знали о методе oral history?

      И.Щ.: Я знала. Этот метод получил распространение в Америке. Естественно, они были такие продвинутые. Началось это вот с чего. С конца 1940-х, когда стали записывать истории фирм. У них возникла потребность создать свою историю. С этого началось. Потом туда пошли какие-то деньги. И разные люди начали записывать те истории, куда не проникал обычный исторический метод.

      Вообще как это возникло направление? После всех страшных катаклизмов XX века многим историкам, и продвинутым, есть знаменитая французская школа анналов, стало понятно, что история не может описать вот эту страшную трагедию – гибель миллионов, страшные войны, диктатуры – обычными средствами. Потому что в этом пропадает человек. И значит надо искать какие-то способы описания жизни человека в этой страшной ситуации, которыми на самом деле традиционная история не слишком владела.

      О.О.: С другой стороны, уже вполне существовал жанр исторических биографий.

      И.Щ.: Да. Это биографии, конечно, мемуары. Но все-таки существовали огромные массы неписьменного населения. И таких в нашей стране было подавляющее… Просто люди… ни письменной культуры, то, что Маяковский называл «безъязыкой улицей». Но если тоже вспоминать цитаты, то есть такая знаменитая цитата, которую часто те люди, которые занимаются и разговаривают с людьми, которые никогда ничего не напишут, когда он говорил, что «без меня народ неполный».

      О.О.: А чем это отличается от социологии тогда?

      И.Щ.: Потому что социология ведь ставит человеку жесткие вопросы, на которые на самом деле он должен ответить. И на основании ответов делает выводы.

      И.Щ.: И даже выборки. Ведь важно было, когда ты занимаешься вот этой так называемой устной историей, важно, чтобы человек сам по своей воле согласился, насколько он может подробно рассказать, как он помнит свою жизнь. Я ведь сначала тоже думала: я буду спрашивать только про то, о чем они громко не рассказывали, боялись говорить – об аресте, о годах, которые эти женщины провели в лагерях. Но потом я поняла, что это не работает, что я должна понять, чтоб понять их поведение, чтоб понять их поступки, откуда они, как они росли. Неслучайно все мемуары с этого начинается: каким было детство, какие книжки они читали, за кем они, в конце концов, были замужем, что была за атмосфера, в каком виде они были, когда они туда попали, во что они верили. И это возможно только в таком длинном рассказе.

      Совсем не все люди могут быть по-настоящему свидетелями, к сожалению. И даже не все люди…

      И.Щ.: А это значит, что есть люди, которые свою немоту все-таки преодолеть не могут. Это очень трудно. Поэтому поиски настоящего свидетеля – это тоже серьезная вещь. У Оруэлла в его знаменитом романе, в этой антиутопии помните, чем занят герой? Он, во-первых, уничтожает прошлое, во-вторых, он не знает ничего, что было в прошлом. И он находит такого, как бы мы сказали, бомжа, которого он спрашивает: а скажите, расскажите мне, что было тогда много лет назад. И он ничего не может ему на самом деле сказать, кроме того, что пиво стоило 4 пенса. Такая немота и невозможность рассказать. И разные способы, правда, существуют у людей, которые занимаются устной историей, по преодолению этой немоты. Но это тяжелая работа…

      О.О.: Вы учились специальным приемам?

      И.Щ.: Нет. Это все было абсолютно стихийно. Я думаю, главный прием, который у меня был, – мне было чрезвычайно интересно разговаривать с этими людьми. Знаете, когда я шла на новую встречу… Ведь это все были довольно опасные темы.

      И.Щ.: Они передавали…

      О.О.: И рекомендовали, и говорили, что с вами можно делать…

      И.Щ.: «А вот у меня есть подруга».

      О.О.: И вам можно доверять.

      И.Щ.: Да. И у них были такие землячества, как бы мы теперь сказали, конечно, совершенно не официальные, но они собирались, колымчанки, те, кто были в Норильске, те, кто были в Воркуте, которые меня звали. И я просто сидела… Это не обязательно были разговоры о прошлом. Но прошлое, конечно, все время присутствовало, оно их объединяло. Таким образом какое-то доверие ко мне возникло. И я ходила… А потребность рассказать, особенно у одиноких женщин… Сын погиб на фронте, осталась одна. Потребность кому-то рассказать.

      О.О.: А о чем они вспоминали неохотнее всего?

      И.Щ.: Я могу сказать. Тяжело и неохотно вспоминаются истории человеческого предательства, когда нет точных доказательств, но есть подозрения. «Женщина, которая в камере со мной сидела. Потом на следствии оказалось…. Я ей так доверяла». Предательство мужа, который отказался. Ведь так тоже бывало. Арестована была женщина, а муж оставался на свободе, и муж отказался. А это история такой любви была и все. А вот сразу же отказался. Истории подстроенного… Следствие вообще для женщин… они рассказывали об этом… Но следствие – это очень тяжелая вещь. Потому что оно было связано с ложью и предательством, запутыванием человека, с тем, что были оболганы близкие очень часто. Потому что часто это была неправда, которую им там говорили, что муж на тебя, друзья на тебя показывали. «У нас есть». А часто это была правда. Вот это были тяжелые вещи. Но эти вещи были такие, которые на самом деле человек переживает в той или иной форме и в обычной жизни. Самое страшное и самое тяжелое было с теми женщинами, у которых отобрали детей. После разговоров с ними… Это мне самой психологически помогло. Потому что, знаете, это ведь были свинцовые времена. Это ведь сейчас говорят, что брежневская эпоха была такая не людоедская. Да и Надежда Яковлевна Мандельштам мне говорила: а что вы, вы все непуганые, потому что это уже эпоха не людоедская совсем.

      Но она была свинцовая. Казалось, что так мы и будем жить, что никогда никаких не будет перемен. И это все-таки на людей действовало. И такая серость этой жизни, что за всем надо стоять и всего надо как-то добиваться. Для женщин это было как-то особенно тяжело. И быт такой этот противный советский.

      И.Щ.: Безрадостный быт такой. И мне казалось, что… А когда я стала разговаривать с этими женщинами, я абсолютно перестала… Это стало для меня отчасти чем-то психотерапевтическим, потому что я абсолютно категорически перестала ныть и жаловаться. Хотя в этот момент у меня уже было почти двое детей, и все это был трудный быт и работа. Но женщины, которые смогли пережить такое… Представьте себе два года. У тебя остались дети. И, кстати говоря, совсем не всем так повезло, что они оказались у бабушек и дедушек. Или что их бабушки и дедушки как-то нашли потом или родственники выцарапали из детских домов. И ты два года не имеешь возможности о них узнать ничего. Как это можно было пережить?

      О.О.: Были ли у вас какие-то расхождения с тем, что вы себе представляли картину? Ведь к этому времени (1970-е годы) уже многое действительно было опубликовано и что-то знали. И официально уже разговор про это время давно велся. Он уже схлопывался, он уже не был желателен. Это не было популярной темой. Но, по крайней мере, была некая официальная картина. Репрессии были, они были в определенных масштабах и затрагивали почти все социальные слои нашего населения.

      И.Щ.: Это да. Действительно, из школ… Постановление XX съезда, потом XXII – они были.

      И.Щ.: Что прекратилось после снятия Хрущева и конца оттепели – это, я бы сказала, осознание и рефлексия о том, что чувствовал человек и как он жил. И поэтому официальным опубликованным так и остался только «Один день Ивана Денисовича». Все остальное было эзоповым языком, это надо было читать между строк. Любая конкретизация этой темы находилась под запретом. Да, мы это признаем. Но все эти ваши рассказы – они подлежат цензуре. И можно было только догадываться по каким-то эпизодам, по каким-то сценам в фильмах о том, что имеется в виду.

      И.Щ.: Например, очень простой пример. Может быть, его телезрители вспомнят. Это «Пять вечеров», в котором человек не понимает, начинает злиться на главного героя, откуда он взялся, почему он столько лет ничего о себе не сообщал.

      О.О.: Мое детское восприятие этого фильма…

      И.Щ.: Что же он за человек такой?

      О.О.: Как же он так мог?

      И.Щ.: Что же он за человек, который исчез и никогда ничего о себе не говорил? И тогда становится понятно, почему он исчез. Потому что, может, даже когда он мог написать, он был человеком уже с поломанной судьбой, освобожденным из лагеря. И что писать? Она, может, замуж давно вышла. И все, кто там оставался, уже давным-давно про него позабыли. И только зная, что первоначальный замысел этой пьесы был такой, можно догадаться, понять эту коллизию.

      И.Щ.: Да. И ее, такую тоску. И прощение его. Потому что когда ей становится ясно и она понимает, где он был. И друг, который так боится, если помните, в этом фильме, что он придет и будет предъявлять счета — «меня-то посадили, а вы остались на свободе».

      О.О.: И племянник, который злится – почему она его простила. И действительно, например, я ребенком не понимала, почему она его так легко простила.

      И.Щ.: Конечно. Это можно проследить по очень многим эпизодам. Потому что и литература, и искусство пытались. Это была наша главная возможность и главная ниша, и главная отдушина – сказать о том, о чем нельзя было сказать официально, политически и так далее. Но цензура была очень строгая. И за этим за всем внимательно следила. И приходилось придумывать какие-то такие сюжеты. Конечно, таким людям, как я, все-таки хотелось понять и хотелось узнать, что же там было на самом деле в этой черной комнате прошлого.

      О.О.: У вас были некоторые моменты, которые для вас перевернули ваше представление?

      О.О.: То есть какие-то откровения, когда вы думали, что все было совсем не так?

      И.Щ.: Да. Во-первых, я представляла себе, конечно, все это как такую полосу ужаса совершенного. То, что мне открылось – это невероятные возможности человека жить и приспособиться к вещам, к которым, как мне тогда казалось, приспособиться невозможно. И к такому невероятно тяжелому труду. Вот этот лесоповал для женщины небольшой комплекции на открытом воздухе, на морозе. Возможно с юмором к этому относиться. Я помню, как одна женщина как-то мне сказала: боже мой, я столько наколола дров и нарубила этих деревьев, что они могли бы (это уже было начало 1990-х) с меня не брать плату за электричество и отопление, и так далее. И вообще, что было все равно много юмора, что была невероятная способность любой ценой как-то украсить себе жизнь. Мне все это представлялось ужасно серой, а это так и было. Но то, что у людей были психологические, душевные возможности вот это так преодолевать, когда я видела какие-то замечательные вышивки, которых у нас очень много в музее «Мемориал» хранится. Я не могла себе представить. При свете барака, в темноте, чтобы послать детям какие-то шапочки, какие-то детские рисуночки, какие-то детские книжки, которые… при коптилке, при свечах, выдергивая нитки из своей одежды и так далее, создавали какие-то прямо буквально произведения прикладного искусства. Вот этого я, конечно, не ожидала. И еще была вещь, которую я тоже так не осознавала, и то, что у женщин было – это дружба и дружеские отношения, которые их очень поддерживали. И как мне, опять же, одна женщина сказала: когда мне в лагере говорили, куда… но там в совершенно незнакомой обстановке, без друзей, с которыми ты уже сжилась, или с друзьями, но пусть будет оставаться вот этот даже тяжелый труд. Но она все время говорила: я только туда, где мои друзья. Это было для меня очень важным опытом, потому что, конечно, есть опыт совсем другой. И если мы читаем Шаламова и рассказы Шаламова, который описывает ад… Потому что лагеря у нас были везде, они были разные, в них были очень разные люди, в разные года…

      О.О.: По итогам ваших разговоров как вы для себя решили тот спор между Солженицыным и Шаламовым о положительном и отрицательном лагерном опыте? То есть традиционный не только для лагерной русской литературы, но, наверное, для каждого, может быть, и гражданина России второй половины XX века – это вопрос: тот, кто прошел через лагерь – это человек, который выжил, усилился, укрепился, это был положительный опыт, или, как говорил Шаламов – это то, чего человеку лучше не знать никогда, ни при каких обстоятельствах, и ничего там искать не нужно?

      И.Щ.: Это вещь совершенно индивидуальная. Этот спор неразрешим. Потому что у нас нет этих свидетельств. Почему так важно свидетельство Шаламова? Потому что он действительно свидетельствует за тех, кто нам ничего уже рассказать не мог. И это тысячи и многие тысячи людей. И для них, конечно, ясно, чем это все закончилось.

      Но есть другие люди, и я тоже их видела, и даже, более того, как мне одна женщина сказала: «Боже мой, с какими людьми я познакомилась там! Я бы никогда с такими женщинами, — имея в виду, например, Евгению Гинзбург, не познакомилась. Ну кто я? Я была простая девушка. Я никогда бы не смогла с такими женщинами познакомиться». Такие люди, как Евгения Семеновна Гинзбург, безусловно, тоже были. Которые еще смогли такие свидетельства оставить. Она даже, кстати, об этом прямо пишет, о своем прозрении, что кем бы она была, такой пар-дамой, женой. Пройдя через такую трагедию, пройдя через такой ужас, они смогли сказать или стать свидетелями, например, как многие женщины, с которыми я говорила. И для меня очень важно, что тогда их опыт не пропал все-таки в той или иной форме.

      О.О.: Есть два метода, два способа отношения к этим трагическим событиям. Можно заметать мусор под ковер, можно стараться не напоминать, не вспоминать, не вешать памятных табличек, последний адрес и так далее. И это один метод.

      И есть второй метод переживания трагедий в обществе, как, например, это видно в Берлине. Берлин – это город, где каждому жителю или приезжему гостю напоминают о том, что там произошло. Это и мемориалы, связанные с уничтожением евреев. Это бомбежки, разрушенные башни, церкви, которые не восстанавливают, а показывают, как именно они были. Это разного рода памятники. И Чекпойнт Чарли – это место, где Берлин делился на американскую и советскую зону, это тоже сохраняется. И вы ходите по Берлину – вы везде помните каждый шаг, каждый момент этой трагической истории: от зарождения фашизма до разрушения и так далее. И это два способа переживания трагедий обществом. Ваше отношение к этому?

      И.Щ.: Вы, Оля, очень правильно все описали, уже то, что с Германией произошло. Немцы очень быстро поняли, что они не смогут выстроить никакого по-настоящему демократического государства, не отказавшись, не только не отказавшись, но не отрефлексировав этот опыт. И это очень быстро стало ясно. Это вылилось в страшный поколенческий разрыв между отцами и детьми в 1970-е годы. Это вылилось в ужасную радикализацию этих детей, когда они просто хотели бомбами закидать этих отцов. И в сильной степени немецкое общество поняло, что это потому, что очень многое под ковер пытались запрятать. Но детей обмануть было трудно. Рефлексия человека, память о прошлом. О том, что он есть, из чего складывается его жизнь и судьба. Потому что без этого тоже наш писатель, который об этом много думал – Чингиз Айтматов, когда он создал образ этих манкуртов, у которых первое, что делают – ликвидируют память. И у него довольно страшный этот символический образ. А он ему близок, потому что он сам был ребенком отца, которого расстреляли. И я думаю, что очень многие… это мое совершенное убеждение, что очень многие наши беды и очень многие наши ошибки проистекают от страха перед этой рефлексией, от страха перед тем, что человек может не выдержать этой трагедии, которая прошлась по нему, по его судьбе, по судьбе его семьи и так далее.

      Но мой опыт разговоров с людьми, которые пережили невероятные трагедии, свидетельствует об обратном: немота ведет к ужасной травме.

      О.О.: Спасибо большое. У нас в программе был кандидат филологических наук, руководитель образовательных программ общества «Мемориал» Ирина Щербакова.

      otr-online.ru