Полезные статьи

Пособие история лингвистических учений

История лингвистических учений. Учебное пособие

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

История лингвистических учений

Владимир Михайлович Алпатов родился в 1945 году. Окончил отделение структурной и прикладной лингвистики филологического факультета МГУ в 1968 году и аспирантуру Института востоковедения АН СССР в 1971 году. С 1971 года работает в Институте востоковедения АН СССР — РАН, заместитель директора института с 1994 года. Доктор филологических наук с 1984 года. Автор книг и статей по общему языкознанию, японскому языку, социолингвистике и истории науки.

В учебную программу филологических факультетов университетов входит курс «История лингвистических учений», в котором студенты знакомятся с историей мировой науки о языке, с различными лингвистическими школами и направлениями. Однако на русском языке, в отличие от основных западных языков, по существу нет не только специального учебного пособия по данному курсу, но вообще сколько- нибудь полного описания истории языкознания. То, что есть, либо написано очень давно и уже явно устарело (например, переведенная на русский язык и изданная в 1938 г. книга В. Томсена), либо охватывает лишь часть истории лингвистики. Например, ленинградский многотомник «История лингвистических учений» был доведен лишь до эпохи позднего средневековья; две книги Ф. М. Березина касаются лишь отечественной науки.

Наиболее близок к целям курса «История лингвистических учений» известный труд В. А. Звегинцева «История языкознания XIX–XX веков в очерках и извлечениях», выдержавший три издания. Его сильной стороной являются «извлечения», то есть тексты многих крупных лингвистов, в целом удачно подобранные и очень представительные. Тексты занимают основную часть книги, а «очерки» В. А. Звегинцева, безусловно, серьезные и в большинстве случаев точные по своим оценкам, в основном играют роль предисловий к этим текстам. Требуется все же более подробный очерк развития мировой науки о языке. Кроме того, последнее издание труда В. А. Звегинцева вышло в 1964–1965 гг. За прошедшее время, во- первых, лингвистика развивалась, что тоже как-то должно быть учтено, во-вторых, с течением времени некоторые оценки В. А. Звегинцева стали требовать корректив и уточнений, выявились некоторые пробелы в произведенном им подборе авторов. И еще одно: В. А. Звегинцев, как видно уже из названия его книги, сосредоточился на науке двух последних веков; языкознанию более раннего времени посвящен лишь краткий очерк, уже не соответствующий современному состоянию истории лингвистики.

Исходя из всего этого, автор данного учебного пособия решил предложить его читателю, используя свой опыт преподавания курса «История лингвистических учений» в МГУ и РГГУ. При этом пособие не следует рассматривать как замену труда В. А. Звегинцева. Автор старался по возможности в максимальной степени ориентироваться на корпус лингвистических текстов, собранный его покойным учителем В. А. Звегинцевым. Пока что трудно надеяться на новое издание столь же полного и представительного корпуса. Поэтому «Историю языкознания XIX–XX веков в очерках и извлечениях» в ее хрестоматийной части следует рассматривать как дополнение к пособию.

В то же время автор, разумеется, не мог целиком исходить из того, что было сделано несколько десятилетий назад. Некоторые авторы, рассматриваемые В. А. Звегинцевым (А. Марти, В. Куайн, С. К. Шаумян), здесь не упоминаются. Другие авторы, чьи тексты есть у В. А. Звегинцева, рассмотрены лишь суммарно; например, это относится к основателям сравнительно-исторического языкознания Ф. Боппу, Р. Раску, Я. Гримму, A. X. Востокову, труды которых почти не содержат общелингвистических рассуждений и в отрывках малоинформативны, а также к Н. Я. Марру, тексты которого не поддаются научному анализу. В то же время сейчас уже очевидна необходимость рассмотрения ряда работ, оказавших значительное влияние на развитие мирового языкознания, но не попавших по тем или иным причинам в «Историю…» В. А. Звегинцева. Там, например, почти ничего не сказано о «Грамматике Пор-Рояля», вовсе не упомянут Л. Теньер, Н. Трубецкой представлен лишь как один из соавторов коллективных «Тезисов Пражского лингвистического кружка», никак не учтены (за исключением научно непродуктивного марризма) попытки некоторых ученых 20—40-х гг. выступать против структурализма и предлагать альтернативы ему.

Во многих случаях и в отношении авторов, представленных у В. А. Звегинцева, читателю необходимо выйти за рамки опубликованных в хрестоматии текстов. Надо учитывать два обстоятельства. Во-первых, есть лингвисты, оставившие концентрированное выражение своих теоретических идей в сравнительно небольших по объему текстах; к их числу относятся, например, В. фон Гумбольдт, Ф. де Соссюр. Такие ученые удобны для представления в хрестоматиях. Но многие лингвисты оставили теоретически важные идеи в виде попутных замечаний или экскурсов в большом количестве работ, часто посвященных очень конкретным проблемам. К их числу относятся, например, И. А. Бодуэн де Куртенэ, Э. Бенвенист, Е. Курилович. В пособии речь идет о многих их публикациях, обычно доступных на русском языке, но в большинстве не представленных у B. А. Звегинцева. Во-вторых, в 50—60-е гг. «История» В. А. Звегинцева часто была единственным изданием на русском языке, где были представлены те или иные лингвисты. За прошедшие годы труды некоторых из них были изданы в русском переводе или впервые (В. фон Гумбольдт, К. Бюлер), или в большем, чем ранее, объеме (Э. Сепир); также следует упомянуть хрестоматию «Пражский лингвистический кружок». Во всех таких случаях пособие ориентируется на последние русские издания, оттуда же приводятся и цитаты, которые иногда не совпадают с переводами у В. А. Звегинцева. Список основных изданий, учтенных при составлении пособия, приводится в библиографии.

В отношении лингвистики XIX–XX вв. автор в основном ориентировался на те зарубежные труды, которые полностью или в извлечениях издавались на русском языке. Такое ограничение сделано, чтобы не создавать дополнительных трудностей для студентов, хотя в некоторых случаях, возможно, и сужается общая картина. Это ограничение не касается более ранних этапов развития науки, плохо представленных в русских переводах.

Один из спорных вопросов, вставших перед автором, — хронологические рамки, того, что излагается. Сейчас уже ясно, какое значение имела для развития мировой лингвистики «хомскианская революция» конца 50-х — начала 70-х гг. Уже можно подвести определенные итоги того, какие изменения произошли под ее влиянием. Отразить в пособии по истории лингвистических учений идеи Н. Хомского, в концентрированном виде изложенные в книге «Язык и мышление», представляется совершенно необходимым, С другой стороны, итоги того периода в развитии лингвистики, который наступил после «хомскианской революции», подводить еще рано. Многое еще не устоялось. Пытаться довести изложение до второй половины 90-х гг. XX в. достаточно сложно. По-видимому, все же очерк лингвистики последних двух десятилетий — особая задача, требующая не столько исторического, сколько логического подхода. Поэтому автор все-таки решил завершить свой исторический очерк «хомскианской революцией», в основном опираясь на ранние (до начала 70-х гг.) работы Н. Хомского.

Безусловно, спорен и вопрос о границах проблематики. В. А. Звегинцев ограничивался выявлением того, как решались две важнейшие проблемы лингвистики: проблема предмета науки о языке и проблема метода научного исследования. В данном пособии автор хотел рассмотреть историю языкознания несколько шире, как-то упоминая и важнейшие конкретные позитивные результаты, полученные наукой о языке в ходе ее развития. Однако пособие не надо рассматривать как историю всей лингвистики вообще. Мы не ставили перед собой задачу всесторонне описать изучение конкретных языков и языковых семей в мировой науке: объем учебного пособия не безграничен. Прежде всего для нас важно развитие лингвистических теорий и методов. А насколько автор смог охватить действительно самое существенное, судить читателю.

booksonline.com.ua

Читать онлайн «История лингвистических учений. Учебное пособие» автора Алпатов Владимир Михайлович — RuLit — Страница 22

Античные истории языка и стиля. М.—Л., 1936. Раздел «Язык».

История лингвистических учений. Древний мир. Л., 1980.

История лингвистических учений. Средневековый Восток. Л., 1981.

История лингвистических учений. Средневековая Европа. Л., 1986.

История лингвистических учений. Позднее средневековье. Л., 1991.

Алпатов В. М. О сопоставительном изучении лингвистических традиций (к постановке проблемы) // Вопросы языкознания, 1990, № 2.

После Томаса Эрфуртского в течение примерно двух столетий теоретический подход к языку не получил значительного развития. Однако именно в это время шло постепенное становление нового взгляда на языки, который в конечном итоге выделил европейскую лингвистическую традицию из всех остальных. Появилась идея о множественности языков и о возможности их сопоставления.

Разумеется, о том, что языков много, знали всегда, бывали и единичные попытки сопоставления языков. Однако, как выше уже отмечалось, каждая из лингвистических традиций явно или неявно основывалась на наблюдениях над каким-то одним языком, которым всегда был язык соответствующей культурной традиции. Можно было переориентироваться с одного языка на другой, как было в Древнем Риме и в Японии, можно было, особенно на раннем этапе развития традиции, переносить на язык своей культуры категории другого, ранее уже описанного языка, но всегда становление традиции или даже ее варианта сопровождалось замыканием в изучении одного языка. В средневековой Европе греческий и латинский варианты традиции почти не соприкасались друг с другом. В Западной Европе даже в XIII–XIV вв., когда на ряде языков уже существовала развитая письменность, единственным достойным объектом изучения все еще считалась латынь. Отдельные исключения вроде исландских фонетических трактатов были редки.

Положение стало меняться в одних странах с XV в., в других с XVI в. К этому времени в ряде государств завершился период феодальной раздробленности, шло становление централизованных государств. На многих языках активно развивалась письменность, появлялись как деловые, так и художественные тексты, в том числе произведения таких выдающихся авторов, как Данте, Ф. Петрарка, Дж. Чосер. Чем дальше, тем больше распространялись представления о том, что латынь не является единственным языком культуры.

Национальная и языковая ситуация в позднесредневековой Европе имела две особенности, которые повлияли на развитие дальнейших представлений о языке. Во-первых, Западная Европа не составляла единого государства, а представляла собой множество государств, где в большинстве случаев говорили на разных языках. При этом среди этих государств не было ни одного, которое бы могло претендовать на господство (как в прошлом Римская империя и недолго существовавшая империя Карла Великого). Уже поэтому ни один язык не мог восприниматься как столь же универсальный, как латынь. Французский язык для немца или немецкий для француза были иностранными языками, а не языками господствующего государства или более высокой культуры. Даже в Англии, где в XI–XV вв. языком знати был французский, затем все же окончательно победил английский язык, включивший в себя много французских заимствований.

Во-вторых, все основные языки Западной Европы были генетически родственны, принадлежа к двум группам индоевропейской семьи — романской и германской, и типологически достаточно близки, обладая, в частности, сходными системами частей речи и грамматических категорий. Отсюда достаточно естественно возникала мысль о принципиальном сходстве языков, обладающих лишь частными отличиями друг от друга. Вместо идеи о латыни как о единственном языке культуры возникала идея о нескольких примерно равных по значению и похожих друг на друга языках: французском, испанском, итальянском, немецком, английском и др.

Кроме этого главного фактора было еще два дополнительных. Хотя и в средние века понаслышке знали о существовании, помимо латыни, еще двух великих языков: древнегреческого и древнееврейского, но реально владели этими языками очень немногие, а выражаясь по-современному, в базу данных для западноевропейской науки о языке они почти не входили. Теперь же в эпоху гуманизма два этих языка начали активно изучаться, а их особенности — учитываться, причем довольно большие типологические отличия древнееврейского языка от европейских расширяли представления ученых о том, какими бывают языки. Другим фактором были так называемые великие географические открытия и усиление торговых связей со странами Востока. Европейцам пришлось сталкиваться с языками других народов, о существовании которых они не подозревали. Нужно было общаться с носителями этих языков, и встала задача их обращения в христианство. И уже в XVI в. появляются первые миссионерские грамматики «экзотических» языков, в том числе индейских. В то время однако европейская научная мысль еще не была готова к адекватному пониманию особенностей строя таких языков. Миссионерские грамматики и тогда, и позже, вплоть до XX в. описывали эти языки исключительно в европейских категориях, а теоретические грамматики вроде грамматики Пор-Рояля не учитывали или почти не учитывали материал таких языков.

www.rulit.me

Пособие история лингвистических учений

Родился 17 апреля 1945 г. в семье историка и писателя М.А.Алпатова и историка-византиниста З.В.Удальцовой.

Окончил отделение теоретической и прикладной лингвистики филологического факультета МГУ в 1968 году.

С 1972 года работает в Институте востоковедения РАН, в настоящее время заместитель директора.

C 1993 года читает в МГУ (ОТиПЛ) и РГГУ курс «История лингвистических учений».

Член-корреспондент Российской академии наук по отделению историко-филологических наук (с 29 мая 2008), доктор филологических наук. Автор более 200 работ по лингвистике, в том числе учебника «История лингвистических учений».

Исследует восточные языки (в особенности японский), участвовал в работе над коллективной монографией «Части речи. Теория и типология». В его кандидатской и докторской диссертациях материал японского языка используется для постановки более общих теоретических вопросов о природе слова и морфемы, грамматической категории, агглютинации и некоторых других известных проблем общей морфологии и теории грамматики.

К важнейшей части научных интересов В. М. Алпатова относится история языкознания (особенно русского). В этой области он является одним из ведущих специалистов России. Он автор выдержавшего несколько переизданий учебного пособия по истории лингвистических учений, охватывающего в кратких очерках эпоху от зарождения первых лингвистических знаний до середины XX столетия. Не менее существенны исследования В.М.Алпатова по истории российской лингвистики советского периода: ему принадлежат монографии о лингвистических взглядах М.М.Бахтина и В.Н.Волошинова, о судьбах славистов и тюркологов в эпоху большого террора (совместно с Ф.Д.Ашниным) и, наконец, о личности Н.Я.Марра и судьбе его «нового учения о языке». Работы В.М.Алпатова по истории науки, рассчитанные на достаточно широкий круг читателей, играют важную общественную и публицистическую роль, отстаивая позиции научного мировоззрения.

Среди работ В. М. Алпатова немалое место занимают и исследования по социолингвистике, касающиеся языковой ситуации в Японии, а также языковой политики в СССР на разных этапах его существования. Он также автор научно-популярных книг о Японии.

www.orientalstudies.ru

История лингвистических учений: программа доц. А.В. Блинова

История языкознания

Автор программы А.В. Блинов (2013 г.)

Предмет и метод истории языкознания как гуманитарной дисциплины. История языкознания как история проблемных ситуаций в науке о языке. Специфика взаимосвязей между историей языкознания и теорией языка. Теория языка как изучение результатов познавательного процесса. История языкознания как изучение познавательного процесса в его становлении. История науки как критическая оценка устаревших идей и как положительная разработка новых взглядов. Задача курса – поиск зародышей актуальных концепций в теоретическом наследии прошлого.

Античное языкознание. Становление науки о языке в древней Греции. Алфавитное письмо как один из древнейших способов фиксации греческого языка. Первые опыты осмысления значения слов в литературных памятниках на греческом языке. Этимологизирование имён собственных как попытка толкования названий с целью выявить природу предмета с таким названием.

Греческие мыслители V века до н.э. Начало формирования греческой грамматики. Глоссы к поэтическим текстам. Собирание и толкование глосс как первые опыты лексикологической и лексикографической работы. Пифагорейская школа и изучение фонетической стороны языка в связи с теорией музыки (ритмика и метрика).

Представление о существовании естественной связи между предметом и его словесным обозначением. Парменид и Гераклит, спор между «номиналистами» и «фисикалистами».

Философское учение Демокрита и проблемы языка. Слово как изображение (тень) вещи. Установление соответствия между словом и вещью через чувственное восприятие внешнего мира.

Просветительская и преподавательская деятельность софистов. Учение Протагора о человеке как мере всех вещей; правильность слов и проблема языковой нормы.

Платон, диалог «Кратил». Теория именования, правильность и истинность имени. Понятие внутренней формы слова. Проблема соотношения первичных и производных имён. Принципы этимологического анализа у Платона, их значение для современного языкознания.

Аристотель и античная теория именования. Представление как посредующее звено между предметом и его именем, условный характер связи между ними. Важнейшая функция языка – сообщение мысли. Аристотель и проблема лексической синонимии и омонимии. Типы словесной многозначности. Многозначность элементов речи как главный источник расхождения между мыслью и словом. Звук речи как неделимый элемент, из которого может возникнуть разумное слово. «Значащие» и «незначащие» слова (знаменательные и служебные части речи). Риторика и проблемы лингвистической стилистики, разделение прозаической и поэтической речи. Установление «акциденций» как первый опыт определения различных грамматических категорий.

Философские школы эпохи эллинизма и проблемы языка. Учение античных стоиков об уровнях языка: lšxij и lektÒn. Представление о звуках речи как членораздельных звуков, их связь со смысловой стороной речи. Теория частей речи у стоиков как особый раздел учения о языке, представление о грамматическом значении. Учение о падеже как семантической категории, разработка падежной терминологии. Учение стоиков о временах глагола (времена «продолжающие» и «законченные», «определённые» и «неопределённые»). Классификация типов предложений по цели высказывания. Хрисипп и понятие языковой аномалии как отклонения грамматической формы слова от его предметного значения.

Эпикур. Теория возникновения и развития языка. Функционирование и развитие языка в зависимости от условий жизни людей и культурного уровня общества, которому язык принадлежит.

Александрийская школа грамматики. Дионисий Фракиец. Определение предмета грамматики и её задач. Учение о частях речи, основанное на морфологическом, семантическом и синтаксическом принципах.

Греческая лексикография эпохи эллинизма. Труды Аристофана Византийского, Филоксена, Дидима, Памфила, Гесихия Александрийского.

Александрия и Пергам: спор «аналогистов» и «аномалистов» о языковом стандарте и обычае употребления единиц языка. Детальная разработка парадигм склонения и спряжения. Разработка формальных аспектов морфологии в греческом языке. Выделение грамматики в самостоятельную отрасль науки.

Языкознание древнего Рима. Влияние греческой науки и культуры на Рим. Понятие грамматики как комплекса знаний, куда входят фонетика и орфография, морфология и синтаксис, этимология и лексикография, стилистика и метрика, история литературы и литературная критика. Задача нормализации латинского языка и создания латинского языкового стандарта. Научная деятельность Элия Стилона, Аврелия Опилла, Стаберия Эрота, Антония Гнифона.

Грамматическое учение Марка Теренция Варрона. Этимологический анализ по лексическим группам, основанным на классификации вещей (пространство, тела, время, события). Теория словоизменения и словообразования, склонение и установление (declinatio и impositio). Естественное и произвольное склонение слов. Классы частей речи. Категории падежа и времени как основание для классификации слов по частям речи. Синтаксис, проблема сочетаемости слов.

Элий Донат: «Грамматическое руководство» как основной школьный учебник латинского языка в Европе, особенности его композиционного построения (ars minor и ars maior).

«Курс грамматики» Присциана – самая значительная грамматика древности, итоговый результат исканий и достижений античного языкознания.

Развитие лингвистической науки в средневековой Европе, преемственность в отношении античной культуры и науки. Латынь как язык школьного обучения. Комплекс семи «свободных искусств»: trivium (грамматика, диалектика, риторика) и quadivium (музыка, арифметика, геометрия, астрономия), – как система взаимосоотнесённых элементов образования. Универсальная взаимосвязь грамматики и логики. Постановка вопроса о статусе языка в его взаимосвязи с мыслительным процессом. Философия языка и разработка общих (универсальных) принципов грамматики.

Периодизация средневековой науки: со II века по VIII век – систематизация христианской догматики, преимущественный интерес к вопросам философии языка; с VIII века по XIV век – возрастающий интерес к формальной логике и спекулятивной грамматике.

Средневековое языкознание как часть теологии. Проблема языка в памятниках патристики. Интерпретация языка как универсальной и неизменной характеристики человека. Слово как орудие мысли, порождение слов как проявление человеком способности к творческой деятельности.

Университеты как центры интеллектуальной жизни в Западной Европе. Привилегированное положение латинской грамматики в системе образования, широкое распространение знаний о латинском языке.

XI век – открытие полного корпуса работ Аристотеля по логике и начало «логизации грамматики» как новый способ рассмотрения языковых явлений. Разрыв между теоретическим и практическим подходами к грамматике: учебные пособия по языку стали составляться отдельно от теоретических трактатов по грамматике.

Пётр Гелийский (Petrus Helias): составление полного свода сведений по грамматике, представление грамматики как науки и как искусства.

Полемика «реалистов» (Эриугена) и «номиналистов» (Рабан Мавр, Росцеллин) о природе абстрактных понятий («универсалий») и их отношении к языку: являются ли универсалии реальными и самостоятельно существующими духовными сущностями, независимыми от вещей и предшествующие им («реалисты»), или же общие понятия представляют собой порождения человеческого ума и языка («номиналисты»). Корреляция этой проблематики с философскими системами Платона и Аристотеля.

XIII – XV века в Европе: осмысление языка как составной части христианской онтологии и гносеологии. Схоластическая философия и философская грамматика, стремление к созданию общей теории языка.

Грамматика Пор-Рояль: не только описание языковых явлений, но и их объяснение, установление их причин. Выявление и описание того общего (универсального) компонента, который лежит в основании грамматик всех языков (grammatica universalis). Установление глубинного сходства грамматик разных языков при одновременном внимании к разнообразию внешнего выражения, в котором проявляется универсальный компонент грамматического строя.

Грамматическое учение модистов (modistae), дедуктивный анализ языкового материала. Научная деятельность Томаса Эрфуртского, Радульфа Бритона, Иоанна Дакийского. Представление, что у всех народов грамматика в своих существенных (смысловых) чертах одинакова, различия между языками заключаются лишь в их звуковом облике; во всех языках одна единая грамматика. Грамматический строй языка как отражение структуры сознания человека и структуры объективной реальности. Анализ грамматического строя в отвлечении от конкретного языкового материала. Установление причинно-следственных связей между явлениями грамматического строя. Строение языка как отражение структуры материального мира. Грамматические значения как абстрактные константы языкового строя. Исходные принципы грамматики – модусы, способы обозначения предметного содержания (modi significandi). Возможность одной и той же предметной соотнесённости у разных частей речи при различных способах её представления. Modus significandi как определитель грамматической характеристики слова, превращающий его в ту или иную часть речи.

Эпоха Возрождения и новые задачи в сфере исследования языка. Стремление к установлению правил безупречного в грамматическом и стилистическом отношении языка.

Истоки и становление русской грамматической мысли. Распространение письменности, первые сведения о русской грамматической науке. Появление первых сочинений по грамматике. Грамматика Псевдодамаскина – первая грамматика церковнославянского языка.

Филологическая деятельность Максима Грека, связь между грамматикой, риторикой и философией.

Дмитрий Герасимов: славянский перевод грамматики Доната (1522 г.). Формирование традиции русского терминотворчества.

«Букварь» Ивана Фёдорова – первое печатное руководство для начального обучения чтению и грамматике церковнославянского языка (1574 г.).

Двуязычная (греко-церковнославянская) грамматика «Адельфотис» (1581 г.).

Славянская грамматика Лаврентия Зизания (1596 г.), влияние на неё грамматики Доната и «Адельфотис».

Грамматика Смотрицкого (1619 г.) как наиболее выдающееся русское филологическое сочинение XVII века.

Генрих Лудольф и его «Русская грамматика» (1696 г.) как пособие по разговорному русскому языку. Противопоставление русского и церковнославянского языков.

Грамматика Горлицкого как первый опыт преподавания русского языка иностранцам (1730 г.). Отражение идеи грамматики Пор-Рояль о том, что языки различаются лишь формой при одинаковом их логическом содержании.

Адодуров – автор первой русской грамматики, написанной на русском языке (1731 г.). Грамматика как наука, переводящая человеческую речь в правила.

Ломоносов и грамматическая традиция в России второй половины XVIII века. Ломоносов как филолог и языковед. Создание национальной русской грамматики. Связь исторического развития общества и цивилизации с историей развития языка. Жизнь языка как динамический процесс. Представление о разной степени генетической близости между разными языками. Первые опыты анализа типологических связей между языками.

Грамматические руководства Курганова и Барсова как развитие творческого наследия Ломоносова.

Формирование сравнительно-исторического языкознания. Представление о сравнении структур различных языков на исторической основе. Сравнение языков как средство для более глубокого проникновения в механизм действия языка через историю, которую проходит язык.

Бопп: детальное обследование и доказательство родства индоевропейских языков, создание первой сравнительно-исторической грамматики.

Раск, его методические критерии при определении родства языков: установление грамматических соответствий, определение тождественности слоёв лексики, обнаружение закономерных звуковых переходов.

Якоб Гримм, создание фундаментальной сравнительной грамматики германских языков. Интенсивная разработка живых национальных языков. Становление исторической грамматики как самостоятельной научной дисциплины.

Деятельность Востокова по становлению славянского сравнительного языкознания.

В. фон Гумбольдт и философия языка. Построение лингвистической системы, отражающей внутреннее строение языка, его связи с духовной жизнью народа и его культурой. Понятие внешней и внутренней формы языка. Проблема связи языка и мышления. Создание концепции общего языкознания.

Натуралистическое направление в языкознании, Шлейхер. Применение естественнонаучных методов для анализа языкового материала, интерпретация языка как природного, этологического образования, независимого от воли людей. Противопоставление языкознания как науки естествоведческой и филологии как науки исторической. Типологическая и диахронно-генеалогическая («родословное древо») классификация языков. Опыт реконструкции индоевропейского праязыка.

Теория волн Шмидта как попытка создания синхроннно-генеалогической классификации индоевропейских языков.

Психологическое направление в языкознании XIX века. Философия языка Штейнталя и Лацаруса. Формирование концепции народной психологии. Язык как продукт духа народа и одновременно как выражение народного духа.

Лингвистическая концепция Потебни. Разработка философско-психологической теории языка на базе критического осмысления идей Гумбольдта и Штейнталя. Разработка проблем художественного и научного мышления. Представление, что поэзия и проза, искусство и наука обретают жизнь в языке и обусловлены языком. Язык как средство создания мысли, как поток непрерывного словесного творчества. Вопрос об основном направлении эволюции языка и мышления, понятие прогресса в языке.

Младограмматический этап в языкознании. Лингвистическая деятельность Лескина, Пауля, Остгофа, Бругмана, Дельбрюка. Уточнение основных принципов и задач науки о языке и совершенствование методики лингвистического анализа. Утверждение, что строение языка и его функционирование приводит к самодвижению в системе. Разработка способов формализации лингвистического исследования и приёмов дедуктивного рассуждения в лингвистике. Язык как продукт психофизической деятельности человека.

Младограмматизм в России. Казанская лингвистическая школа Бодуэна де Куртенэ, статический (системный) анализ языка, учёт связей между элементами единовременного состояния языка. Московская лингвистическая школа Фортунатова, акцент на связь истории языка с историей общества как коллективного носителя данного языка, социальные аспекты языка и языкознания.

Критика младограмматизма. Школа «слов и вещей», лингвистическая деятельность Шухардта. Проблема связи языкознания с другими науками и проблема подразделения науки о языке. Языкознание, литературоведение и история культуры как самостоятельные научные дисциплины. Изучение закономерностей эволюции семантического строя языка, проблема развития и изменения значений слов. Связь истории слова с историей обозначаемой этим словом вещи (Sachwortgeschichte). Выделение в языкознании ономасиологии как особой науки о названиях. Языковое смешение как важнейшая причина изменения языка. Теория географической непрерывности языкового пространства.

Эстетическая философия языка (неофилология), Карл Фосслер. Язык как историко-культурное образование. Законы развития языка – проявление деятельности духа, который определяет языковое своеобразие. Положение о необходимости глубокого исследования механизма языковой экспрессии. «Дух языков» как деятельный творческий принцип во всех человеческих языках, как постоянное творчество. Связь языковых и интеллектуально-духовных процессов. Эстетика – наука о выражении духа или интуиции; сущностью языка является внутренняя деятельность – творческая фантазия (интуиция), лежащая в основе всех языковых категорий. У естественного человеческого языка основная функция – экспрессивная. Подлинная реальность языка – индивидуальное духовное творчество. Языкознание как составная часть эстетики, как инструмент открытия внутреннего мира человека.

Неолингвистика (ареальная лингвистика). Лингвистическая деятельность Бартоли, Бертони, Бонфанте, Пизани. Язык как продукт эстетического творчества индивидов. Представление, что эволюция любого языка определяется действием экстралингвистических факторов. Исследование языка с точки зрения территориального распространения языковых явлений. Понятие «лингвистической непрерывности» и положение о процессах смешения языков (субстрат, суперстрат, адстрат). Становление лингвистической географии как науки, основным объектом которой являются границы распространения языковых явлений. Установление изоглосс как основной метод исследования у неолингвистов. Понятие области, пучка и системы изоглосс.

Лингвистическая концепция Ф. де Соссюра. «Курс общей лингвистики» как начало нового этапа в развитии науки о языке, становление структурной лингвистики. Дихотомии: язык и речь, синхрония и диахрония, внутренняя и внешняя лингвистика. Понятие означаемого и означающего в языковом знаке. Элементы языка и единицы речи. Синтагматические и ассоциативные (парадигматические) отношения в языке как системе знаков, выражающих понятия.

Сепир: вопросы лингвистической теории, этнологии и истории культуры. Интерпретация языка как внешней грани мышления на наивысшем, наиболее обобщённом уровне символического выражения. Символизация опыта как важнейшая функция языка. Проблема системного сопоставления языков и многомерная типологическая классификация («ступенчатая типология»). Понятие типа языковой структуры. Синхронная и диахронная типология, понятие дрейфа (drift) в развитии строя языков.

Бенвенист: опыт соединения социологических идей Соссюра с принципами сравнительно-исторического языкознания. Акцент на социальной функции языка как средства общения. Языковая форма как условие передачи мысли и как условие её реализации. Возможность описания языка вне связи с мышлением и невозможность описать мышление в отрыве от языка. Представление, что язык – это структура, несущая значение, и что мыслить – значит оперировать знаками языка. Лингвистика как наука о языке и как наука о языках. Различение языка как универсальной и неизменной характеристики человека – и постоянно изменяющихся языков, в которых эта характеристика реализуется.

Функциональная лингвистика, Пражская лингвистическая школа как хронологически первое объединение структуралистов. Язык как функциональная система, служащая целям выражения мысли и целям коммуникации. Трубецкой, реляционно-физическая теория фонемы, понятие оппозиции. Фонетика как наука о звуках в речевом потоке и фонология как наука о звуках в языке. Кульминативная, делимитативная и дистинктивная функции звуков речи. Грамматическое учение пражцев. Якобсон: понятие морфологической корреляции, маркированные (сильные) и немаркированные (слабые) члены оппозиции. Синтаксические воззрения пражцев. Матезиус: теория актуального членения предложения.

Датская глоссематика: Брёндаль, Ульдалль, Ельмслев. Построение универсальной и абстрактной дедуктивной системы чистых отношений, применимой для всех гуманитарных наук, учитывающая все логически возможные случаи. Первый опыт построения общей теории структуры языка. Задача глоссематики – априорно описать возможные языковые категории, исходя из внутренней логики языка как системы. Формализация научной теории применительно к гуманитарному знанию и построение панхронической системы грамматики. Представление, что теория должна использовать только формальные операционные определения. Интердепенденция детерминация и констелляция как общие типы зависимостей, пригодные для описания отношений в любом языке. Учение о знаках и фигурах. Знак как функциональная единица текста, фигура как элемент, оформляющий план выражения и план содержания знака. Построение бесконечного числа знаков из ограниченного числа фигур, позволяющее дать исчерпывающее описание языка.

Хомский: трансформационный анализ и порождающая грамматика как попытка создания формальных средств для описания творческого характера языка. Перекличка с концепцией грамматики Пор-Рояль. Понятие грамматики как механизма, порождающего правильные предложения языка. Построение теории лингвистической структуры, в которой механизмы конкретных грамматик изучаются абстрактно, без обращения к конкретным языкам. Построение формальных правил, моделирующих деятельность реального носителя языка. Понятие компетенции (competence) как совокупности лингвистических знаний, обеспечивающих построение и понимание правильных предложений, и употребления (performance) как использования этих знаний в конкретных речевых ситуациях. Понятие поверхностной и глубинной структур высказывания, ядерной конструкции и трансформов этой конструкции.

Историко-функциональный подход к языку, академик Виноградов. Функционально-имманентный и ретроспективно-проекционный методы исследования языка. Язык как одна из социальных систем, речь как совокупность индивидуальных актов пользования этой системой. Планетарная модель языка.

Рекомендуемые учебные пособия

Алпатов В.М. История лингвистических учений. М., 1998.

Амирова Т.А., Ольховиков Б.Н., Рождественский Ю.В. История языкознания. М., 2005.

Античные теории языка и стиля. Спб., 1996.

Березин Ф.М. История русского языкознания. М., 1979.

Звегинцев В.А. История языкознания XIX–XX веков в очерках и извлечениях. Ч. 1–2. М., 1964–1965.

genhis.philol.msu.ru