Без рубрики

Законы на флоте

Герои публикаций в «НВО» уважают оппонентов

МАТЕРИАЛЫ, опубликованные в последних номерах «НВО», как всегда, собрали обширную почту на интернет-форуме. Нельзя не отметить, что газету читают весьма внимательно и часто видят то, чего не замечает сам автор, — так, читатель, выступивший под псевдонимом Сапер, уловил оговорку в интервью заместителя госсекретаря США Армитеджа, который выразил всемерную поддержку усилиям России в борьбе с терроризмом, но незаметно для себя противопоставил граждан России «чеченским гражданам». Неожиданную реакцию вызвала статья Павла Золотарева, возложившего на страны Запада ответственность за возникновение терроризма в современном виде, — патриотически настроенный читатель Чижик немедленно вступился за приоритет России, напомнив автору о народовольческих терактах XIX в., чему другой читатель противопоставил ссылку на древних греков Гармодия и Аристогитона и выразил сомнение в допустимости отождествления тираноубийства и терроризма, не жалеющего, как известно, ни правых, ни виноватых.

Довольно строгой отповеди за призыв не забывать о государственной тайне удостоился автор статьи о наукоемком терроризме Юрий Бобылов от читателя, выступившего под псевдонимом «Государственный изменник». Читатель дал отрицательную оценку попыткам планировать фундаментальную науку и с большой похвалой отозвался о безграничной открытости науки на Западе, где он, по собственному признанию, проживает и работает. Примечательно, что других сведений о себе посланец открытого общества не сообщил.

Не оставил равнодушным читателей и историко-этнографический обзор Юрия Ботякова о тактике туркменской армии — ознакомившись со способами сбивать погоню со следа, читатель Александр посоветовал применять их в процессе поспешного оставления Россией стратегических позиций в мире.

Самую большую почту вызвало интервью адвоката Бориса Кузнецова о мерах, принимаемых им в защиту памяти подводников «Курска» (после интервью в «НВО» # 25 материалы адвокатского расследования опубликованы и в других изданиях). Значительную часть переписки занимает полемика технического содержания, причем вывод адвоката, категорически исключающего версию столкновения (его поддержали и некоторые читатели, напомнившие, что цвета буйка, замеченного на месте катастрофы, принадлежат Ирану), оспаривает читатель «Тезей», по его мнению, не заметить течь окислителя в боевом отсеке невозможно. Другие читатели напомнили, что рискованные маневры английских лодок у самого устья Кольского залива не позволяют считать версию столкновения фантастической, не заслуживающей рассмотрения. Ряд читателей критикуют отказ от использования пероксидных торпед, усматривая одну из причин трагедии не в эксплуатации сложной боевой техники, а в необученности экипажа, который готовился к приему торпеды-убийцы в сокращенные сроки. В то же время читатель, не назвавший себя, предостерегает от чрезмерного увлечения тактико-техническими данными и приводит в пример нитроглицерин, имеющий при всех своих достоинствах один недостаток — непомерные трудности в эксплуатации. Некоторые читатели приводят свои примеры бестолковых инструкций, приводящих к гибели личного состава на суше и на море, а очерченный адвокатом круг виновных в гибели лодки считают слишком узким, однако во многих случаях выражают ему благодарность, особо отмечая его активное участие в интернет-полемике и подчеркивая, что интерес автора к мнению читателей довольно редкое и отрадное явление. Несомненным положительным итогом публикации можно считать и то обстоятельство, что эксперт Министерства обороны Виктор Калкутин, ранее позволявший себе в отношении адвоката Кузнецова резкие высказывания, хотя и повторил в популярной московской газете свое мнение о том, что подводники в 9-м отсеке умерли примерно тогда, когда капитан Колесников начал писать свою знаменитую записку, но в преддверии суда проявляет большую сдержанность. Было бы прекрасно, если бы уважение к оппоненту, характерное для читателей «НВО», стало всеобщим законом полемики.

Cтатья генерала Красковского о бедственном положении системы ПВО страны, опубликованная в «НВО» # 26, вызвала много мрачных откликов с прогнозами исчезновения России с карты мира. Однако неподдельным оптимизмом дышит реплика читателя в связи с высказыванием о том, что иваны уже ничего не смогут противопоставить своим недругам: читатель предсказывает скорое возрождение России в образном выражении «Мы ваньки, но мы еще и встаньки», с чем нельзя не согласиться.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

nvo.ng.ru

Путин подписал закон о праве на пожизненное ношение кортиков офицерами ВМФ в отставке

Получившие кортики обязаны в двухнедельный срок обратиться с заявлением о регистрации оружия

МОСКВА, 28 марта. /ТАСС/. Президент России Владимир Путин подписал федеральный закон, разрешающий ветеранам Военно-морского флота (ВМФ) России пожизненно носить кортики как часть военной форменной одежды. Документ, принятый Госдумой 15 марта и одобренный Советом Федерации 22 марта, опубликован на официальном портале правовой информации.

Офицерские кортики в России. Досье

Офицерский кортик, как и огнестрельное оружие, является неотъемлемым атрибутом воинской службы, особым знаком воинской доблести, однако если в отношении огнестрельного оружия вопрос был законодательно урегулирован, то в отношении кортиков, которые относятся к категории холодного оружия, вопрос надлежащим образом был законодательно не решен. Закон восполняет этот законодательный пробел.

Законом устанавливается, что руководители государственных военизированных организаций получают право «передавать кортики для пожизненного хранения и ношения с военной формой одежды» уволенным в запас офицерам, «не имеющим медицинских противопоказаний к владению оружием». Для получения кортика необходимо подать заявление, говорится в сопроводительных документах к закону.

Граждане РФ, получившие кортики для пожизненного хранения и ношения с военной формой одежды, обязаны в двухнедельный срок со дня их получения обратиться с заявлением о регистрации данного оружия. Законом также предусматривается наследование кортиков. Наследникам выдается бессрочное разрешение на хранение такого оружия.

История кортика

Впервые кортик появился в XVI веке во флоте как удобное оружие при абордажных атаках. При императоре Петре I был введен на русском флоте. В октябре 1730 г. императрицей Анной Иоанновной был утвержден Регламент оружейных и амуничных вещей, который упразднил ношение длинной шпаги у ряда военных чинов и заменил ее на кортик.

В 1803 г. был утвержден стандартный вид кортика для офицеров флота и гардемаринов, оружие было установлено как обязательная часть униформы. В течение XIX — начала XX века кортик вошел в состав уставной формы сухопутных офицеров, авиаторов, а также гражданских чиновников — почтальонов, егерей, лесничих. К тому времени он уже потерял значение как оружие, став элементом парадной формы.

После Октябрьской революции 1917 г. ношение кортика было отменено. В 1924-1926 г. он на время вводился в качестве части формы командного состава флота. Окончательно был возвращен постановлением Совета народных комиссаров (СНК) СССР от 12 сентября 1940 г. Первоначально был введен только для служащих ВМФ, но затем стал частью парадной формы других видов и родов войск. В 1944-1954 гг. его носили служащие прокуратуры и Наркомата (впоследствии — Министерства) иностранных дел. В 1955-1957 гг. вручался выпускникам всех военных училищ. В 1958 г. ношение кортика для большинства родов войск, за исключением ВМФ, было отменено.

В Вооруженных силах РФ кортики являются личным оружием и принадлежностью парадной формы одежды офицеров и мичманов ВМФ (с марта 2010 г. по июнь 2015 г. в перечне элементов их формы одежды кортик отсутствовал).

Офицеры остальных видов и родов войск носят кортики только на парадах и по особому указанию. В качестве наградного оружия кортик встречается и у различных силовых ведомств.

Внешний вид

Стандартный вид армейского кортика был принят после окончания Великой Отечественной войны в 1945 г. Они имеют плоский стальной хромированный клинок ромбовидного сечения длиной 215 мм (общая длина с ножнами — 340 мм). Лезвия клинка не затачиваются. Рукоятка сделана из оранжевой пластмассы «под кость», имеет предохранительную защелку для удержания ножен. Ножны выполнены из дерева, обтянуты кожей, имеют латунный наконечник и две латунные обоймы с кольцами для ношения на поясной портупее.

tass.ru

По законам «волчьей стаи»: что «москитный флот» Украины способен выставить против ВМФ РФ

ВМС Украины не перестают удивлять, правда, не новыми кораблями или вооружениями, а нелепыми заявлениями. Вот и последнее – о разработке новой морской стратегии, названной «волчьей стаей», – откровенно повеселило не только экспертов, но и пользователей соцсетей.

О «новой стратегии» ВМС телеканал «Звезда» рассказывал накануне, а наш эксперт Александр Мозговой раскритиковал подобные заявления украинских «флотоводцев», собравшихся на речных бронекатерах нападать на крупные российские корабли в Черном море. Украинским морякам есть у кого поучиться в подобных заявлениях – президент Порошенко не так давно выдал в эфире одного польского телеканала перл о «могуществе» своего флота: «НАТО и страны Евросоюза могут теперь не беспокоиться насчет агрессии со стороны России – Военно-морской флот Украины полностью нивелирует все существующие угрозы в водах… Атлантического и Тихого океанов». Так что удивляться новым выдумках не стоит.

Взяв курс на создание «москитного флота», состоящего из маломерных и слабовооруженных катеров, Украина даже с этой задачей справиться не может. С 1991 года Незалежная, славившаяся прежде своими корабелами (существует с советских времен семь судостроительных компаний), не только не построила какой-либо серьезный объект, но и не достроила ракетный крейсер «Украина», который в недоделанном виде ржавеет у причальной стенки. Корвет проекта 58250 за семь (!) лет удалось построить всего лишь на… 17%. Малый разведывательный корабль проекта 502ЭМ не могут построить с 1991 года.

Что говорить, если у флагмана ВМСУ «Гетман Сагайдачный», на ремонт которого в Одессе было потрачено около 15 млн гривен, двигатель сломался, едва он отошел от причала. Корабль, к слову, ремонтировали специалисты киевского судостроительного завода «Кузница на Рыбальском» (до 2017 года – «Ленинская кузница»), который принадлежит украинскому президенту Порошенко. Неудивительно, что заказ на строительство бронекатеров получило именно предприятие. И это считается успехом украинских корабелов – спуск на воду двух десантно-штурмовых и четырех артиллерийских катеров.

К слову, предприятие «Ленинская кузница» специализируется на производстве танкеров-химовозов, сухогрузов, контейнеровозов, морозильных рыболовных траулеров, судов специального назначения, котельных агрегатов и судоремонте. Катера же проекта 58150 «Гюрза» для пограничной службы Узбекистана (по программе помощи США этой стране) – «Джайхун» и «Сайхун» – построили в 2004 году. И лишь в 2012 году было принято решение о постройке двух катеров этого проекта для ВМСУ. Строительство каждого затянулось более чем на три года. Всего украинские военные планировали до 2017 года получить девять катеров типа «Гюрза-М», но строительство затягивалось из-за недостатка финансирования и было возобновлено осенью 2014 года, когда Порошенко стал президентом Украины.

Поэтому не совсем понятно, какими силами украинский флот собрался «гонять» российские эсминцы и фрегаты по Черному морю. И когда два новых катера, «Вышгород» и «Никополь», вместе с уже стоящими на вооружении ВМСУ аналогичными «Аккерманом» и «Бердянском» вышли на ходовые испытания в Одесский залив, украинские флотоводцы заявили о создании новой тактики борьбы с российскими кораблями, назвав ее «волчьей стаей».

«Во-первых, сама морская тактика «волчья охота» использовалась во время Второй мировой войны немецкими и американскими подводными лодками и к мельтешению надводных катеров не имеет никакого отношения, – считает официальный представитель ВМФ России капитан 1-го ранга Игорь Дыгало. – Во-вторых, катера проекта «Гюрза» предназначены для хождения по рекам и прибрежным водам и изначально задумывались для несения пограничной службы именно на реках, а теперь вдруг стали «грозной» морской силой. Они даже мало-мальски серьезный шторм не перенесут и банально пойдут ко дну. Ну а в-третьих, боевой потенциал и возможности Черноморского флота ВМФ России в сотни раз превышают возможности украинских ВМС, и один эсминец способен разметать эту «стаю» еще на дальних подступах. Так что иначе как не совсем умной бравадой эту идею назвать нельзя».

Бронекатер типа «Гюрза-М» разработан украинским предприятием «Казенный исследовательско-проектный центр кораблестроения» в Николаеве. Полное водоизмещение составляет 50,7 т, максимальная скорость – до 25 узлов, дальность плавания экономичным ходом – 700 миль, автономность – пять суток. Экипаж состоит из пяти человек.

Катера вооружены двумя дистанционно управляемыми морскими боевыми модулями «Катран-М», каждый из которых включает в себя 30-мм автоматическую пушку, автоматический гранатомет и 7,62-мм пулемет КТ, а также два ПТУР «Барьер» с лазерной системой наведения. На катерах устанавливают оптико-электронную систему управления огнем и наблюдения «Сова», а также комплект ПЗРК.

Эксперты отмечают, что это действительно неплохой катер, но предназначенный именно для несения службы на реках и в прибрежной зоне. Выходить на такой посудине в море невозможно, а уж тем более пытаться вступить в противодействие с более серьезным противником. Но, видимо, от полной безысходности катерам повышают боевой статус и грозят, собрав в «стаю», «набрасывать» на российские корабли.

Видимо «храбрости» украинским морякам и их командованию придает эпизод, произошедший в сентябре 2016 года возле острова Змеиный. Тогда сторожевой корабль Черноморского флота «Сметливый» оказался близ территориальных вод Украины. Наперерез ему «бросились» катера «Аккерман» и «Бердянск», вызвав для подмоги флагман «Гетман Сагайдачный». Российский сторожевик, который и не собирался вторгаться в чужие территориальные воды, постоял, посмотрел на мечущиеся украинские катера, да и пошел себе дальше.

Тот случай был назван в Киеве «первой победой украинского флота над российским». В Севастополе посмеялись. На представленном видео российский корабль был виден только издали, а действия украинских кораблей совсем не выглядели как маневры по его вытеснению. И лишь сам факт присутствия «Сметливого» на мониторе компьютера украинского корабля никак нельзя было выдать за «держание его на мушке». Но именно тогда в ВМСУ заговорили о тактике «волчьей стаи», о которой вспомнили сейчас, получив целых два бронекатера – украинский флот стал в два раза сильнее.

m.tvzvezda.ru

Неровности законов о маломерном флоте: ФЗ 36

Данным постановлением понятие «маломерное судно» включилось в Кодекс торгового мореплавания РФ, Кодекс внутреннего водного транспорта РФ и Кодекс РФ об административных правонарушениях, которое ранее содержалось только в Кодексе РФ об административных правонарушениях. При этом, понятие «маломерное судно» соотнесено с данным определением в правилах судоходства по внутренним водным путям Европейской экономической комиссии.

Пройдёмся по определениям
В Федеральном законе (О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части определения понятия маломерного судна (N 36-ФЗ от 3 апреля 2012 года):

В отношении вопроса о габаритах судна письмо Минтранса России №15-19-1592 от 25.05.2012 года приходит на помощь:
В отношении порядка определения длины судна, необходимого для отнесения судна к маломерному (прогулочному), следует применять понятие «Габаритные размерения судна», которые в соответствии с ГОСТ 1062-80 «Размерения надводных кораблей и судов главные термины, определения и буквенные обозначения» означает габаритные размерения судна с учетом постоянно выступающих частей.

«Разъяснение управления ГИМС МЧС России в связи с вступлением в силу Федерального закона №36-ФЗ» в пункте 6 говорит:
«Масса судна определяется в соответствии с ГОСТ 19356-79 «Суда прогулочные гребные и моторные. Методы испытаний», в котором в пункте 1.3.2.1 сказано:
«Массу судна, полностью укомплектованного судовыми устройствами и предметами снабжения, следует определять взвешиванием».

В соответствии с указанием Министерства Транспорта РФ №05-04-1654 от 16.05.2012 регистрацию маломерных и прогулочных судов (длиной не более 20 метров), не осуществляющих коммерческую деятельность, в реестре маломерных судов осуществляет ГИМС МЧС России. При этом выдается судовой билет.

Маломерные суда, осуществляющее коммерческую деятельность и прогулочные суда, длиной более 20 метров, проходят классификацию и освидетельствование в РРР и РМРС с выдачей акта классификации и освидетельствования. Государственная регистрация осуществляется капитаном морского порта либо государственными бассейновыми управлениями водных путей и судоходства. При этом также выдается судовой билет.

В указании устраняется разночтение в части разграничения районов плавания. Суда смешанного (река-море) плавания регистрируются капитанами морских портов.

Также в соответствии с законом: не подлежат государственной регистрации шлюпки и иные плавучие средства, которые являются принадлежностями судна, суда массой до 200 килограмм включительно и мощностью двигателей (в случае установки) до 8 киловатт включительно, а также спортивные парусные суда, длина которых не должна превышать 9 метров, которые не имеют двигателей и на которых не оборудованы места для отдыха.

С одной стороны некоторое послабление в законе — это несомненно плюс. Владельцы стареньких «Казанок» и «Крымов», а также спорт-клубы могут чувствовать себя свободнее.
Хотя, 8 киловатт — это почти 11 л.с. и такой мотор, установленный на лёгкую ПВХ-лодку 3-4 метровой длины или лодку с жестким (глиссирующим) корпусом до 60 кг (с весом рулевого до 100 кг) даст скорость более 33 км/ч. При этом для управлении маломерным судном с мощностью мотора более 5 л. с. требуется удостоверение на право управления маломерным судном (приказ МЧС России от 21.07.2009 № 423). В соответствии с законом: не подлежат государственной регистрации шлюпки и иные плавучие средства, которые являются принадлежностями судна, суда массой до 200 килограмм включительно.

К тому же послаблением закона полностью, похоже, проваливается проект-долгострой по созданию единой базы по краденым и угнанным лодкам и моторам. Если нет регистрации, нет номеров, то нет и учета. Причем в большинстве случаев крадут не большие яхты, а катера и лодки с подвесными моторами.

В том же предписании Минтранса России (№15-19-1592) в п.2 сказано:
При решении вопроса о подведомственности классификации и освидетельствования маломерных судов ГИМС МЧС России или РРР принимать во внимание цель использования маломерного судна — коммерческую или некоммерческую, о чем в письменном виде заявляет судовладелец.

А если для коммерческой деятельности будущий судовладелец закупает лодки той категории, которые регистрации и освидетельствования не требуют, например, для лодочных станций? И если регистрация требуется, то судовладелец пойдет с этими лодками в Речной Регистр?

Вопрос, касающийся спортивных парусных яхт встаёт особо, по упрощённым европейским меркам маломерным спортивным судам надлежит быть длиной до 24 метров, и как раз такие лодки интересуют россиян, которые привозят их из-за границы. Вот и получается, что судно спортивное, проще построено, а освидетельствованием его занимаются наши Регистры, требования которых намного строже и дооборудование лодок до них технически невозможно. В пояснении по этой части сказано:
Спортивное парусное судно вне зависимости от размерений (за исключением спортивных парусных судов не подлежащих государственной регистрации) — классификация и освидетельствование осуществляется РРР или РМРС с выдачей акта классификации и освидетельствования, государственная регистрация осуществляется капитаном морского порта либо ГБУВПиС, выдается судовой билет, при этом суда смешанного (река-море) плавания регистрируются капитанами морских портов.

www.korabel.ru

Законы на флоте

Отдел морской артиллерии

3 1. Башенный цех

32. Закалочный цех

33. Орудийный цех

Вверху: Постройка башенной мастерской Путиловского завода, по состоянию строительства на январь 1912 г. Внушительные размеры здания наглядно демонстрируют серьезность намерений руководства Общества Путиловских заводов в отношении широкого производства установок тяжелых орудий для будущих серий дредноутов.

Внизу: Сборка турбин для крейсеров «Адмирал Бутаков» и «Адмирал Спири-дов» в турбинном цехе Путиловской верфи, 1915 г. В центре, на заднем плане, виден огромный станок для обработки поковок роторов турбин. РГАКФФД, СПб # 1А/1874.

Однако и постройкой башен не исчерпывалась подготовка Путиловского завода к строительству линкоров. Детально проработав возможность создания крупнокалиберных морских орудий, на заводе решили создать отдел и для их изготовления. Были изучены все обстоятельства этого дела и проработаны все детали как металлургического, так и механического производства. Мастерская для изготовления орудий тяжелых калибров была спроектирована совместно с имеющей большой опыт в этом деле фирмой «Шнейдер». Мощность ее была рассчитана на выпуск 24 12″, 18 14″ или 12 16″ орудий ежегодно. Компания «Шнейдер» обязалась установить все оборудование и пустить орудийный завод в ход, и согласно условиям контракта, несла денежную ответственность за успех дела. К постройке орудийного завода планировалось приступить тотчас же после получения от Морского министерства первого заказа, причем дело ставилось по-крупному: речь могла идти не менее чем о ста орудиях 12″ или 14″ калибра[67].

Таким образом, осуществлявшееся Путиловским заводом расширение производства для нужд военного судостроения позволяло ему строить самые крупные корабли не только с полным машинным оборудованием, но и полным артиллерийским и торпедным вооружением. Как видно, Общество Путиловских заводов намечало далеко идущие планы в своем стремлении занять главенствующее положение среди судостроительных заводов Петербурга, и успешно конкурировать с уже действующими верфями.

В начале 1910-х гг. крупным центром русского судостроения на Балтике становился Ревель (Таллин). В 1913 г., в результате слияния двух компаний («Нобель» и «Лесснер»), в Ревеле было организовано акционерное общество «Ноблесснер», специализировавшееся на постройке подводных лодок. Более крупное «Акционерное общество механических и судостроительных заводов Беккер и К°» организовало на базе своего действующего в Ревеле предприятия крупный судостроительный завод. Здесь на строительстве 8 эсминцев по «Программе усиленного судостроения» было занято более 3000 рабочих.

Но основным из трех ревельских судостроительных заводов являлось «Русско-Балтийское судостроительное и механическое общество». В 1910 г. в Ревеле на основе существовавшего металлообрабатывающего завода было образовано «Русское общество для изготовления снарядов и боеприпасов». В том же году это общество приобрело у города за 100 тыс. руб. участок земли, где сразу же началось строительство судостроительного и механического завода. В середине 1912 г., с принятием «Программы усиленного судостроения», новое производство было выделено из состава существовавшего предприятия, и на его основе создано «Русско-Балтийское судостроительное и механическое общество».

Морское министерство поддержало планы создания нового судостроительного предприятия. Эта заинтересованность основывалась на выдвигаемых флотом широкомасштабных морских программах, для успеха которых требовалось создание мощной и современной судостроительной промышленности. Товарищ морского министра по этому поводу отмечал, что Морское министерство «имея в виду предстоящее усиленное военное судостроение, находит крайне необходимым всеми мерами способствовать развитию в России частного судостроения, т. к. в возможно более широкой конкуренции отечественных судостроительных заводов видит одно из средств понизить стоимость кораблей и достигнуть уменьшения сроков их изготовления»[68].

Первоначальные планы правления нового предприятия относительно состава производства включали два стапеля для линкоров водоизмещением до 30 тыс. т. и четыре стапеля для эсминцев. Предполагалось создать цех для комплектования строящихся кораблей механизмами. Согласно расчетам, в течение четырех лет новое предприятие могло построить два линкора (или вместо них четыре крейсера по 8000 т. каждый) и 12 эсминцев. Проектируемый завод находился в 5 км от Ревеля, на далеко выдающемся в Финский залив мысе Цигельскоппель (Копле).

Ревельский завод Русско-Балтийского судостроительного и механического общества.

1. Сухой док длиной 330 м

3. Деревообделочная и столярная (43×32)

4. Судостроительная мастерская (250×45)

6. Стапеля для миноносцев

7. Стапеля для тяжелых кораблей до 250 м

8. Достроечный бассейн

9. Канал глубиной 12 м

10. Слесарный цех (85×25)

11. Турбинный цех (85×47)

12. Котельный цех (85×47)

13. Электротехнический цех (85×25)

14. Администрации и техбюро

15. Трубный цех и медницкая (43×32)

16. Электротехническая (47×38)

17. Литейная (64×32)

19. Главный склад

20. Достроечные краны (2×40 т, 1×30 т)

Местоположение его было выбрано исключительно удачно. Строительство завода велось ускоренными темпами. К маю 1913 г. была закончена постройка подъездных путей к заводу, электростанции, плаза и четырех малых стапелей. В ноябре 1913 г. на энергично воздвигаемом заводе была произведена закладка двух легких крейсеров — «Светлана» и «Адмирал Грейг», и четырех эсминцев класса «Гавриил».

К середине 1914 г. строительство завода находилось в самом разгаре. На площади в 27 га создавалось мощное и богато оборудованное современное судостроительное производство. В ходе постройки завода первоначальные планы были даже превзойдены. При окончательной планировке местности предусмотрели площадку для третьего большого стапеля, на случай дальнейшего расширения завода. Сами стапеля для тяжелых кораблей в ходе строительства были существенно увеличены, что давало возможность строить на них корпуса линкоров длиной до 250 м, шириной до 37 м и водоизмещением до 40 тыс. т при спусковом весе до 10 тыс.т. Большие стапеля обслуживались шестью пятитонными подъемными башенными кранами. Помимо них, имелось шесть стапелей для эсминцев.

Мощности механического отдела создавались в расчете на выпуск восьми турбин в год. Трехпролетный турбинный цех был оснащен двумя 60-тонными кранами, двумя кранами по 15 т и новейшим станочным оборудованием. Почти таких же размеров были малая судостроительная, механическая, котельная, медницкая, литейная мастерские и кузница. Большой судостроительный цех был еще более внушительных размеров. Он помещался в здании размерами 250×45 м и был разделен на три пролета — средний в 18 м и два боковых по 13,5 м, каждый из которых обслуживался двумя 5-тонными мостовыми кранами. Над средним пролетом помещался разбивочный плаз размерами 120×18 м.

Проектом предусматривалась постройка на заводе крупнейшего в России сухого дока длиной 300 м и шириной 38 м для кораблей до 12 м аварийной осадки. Для достройки судов предполагалось иметь большой бассейн (достроечный ковш) площадью свыше 72 тыс. м с береговой линией около 1000 м. Вдоль каждой из трех сторон бассейна проходили пути для трех поворотных кранов-травеллеров (два 40-тонных, один 30-тонный). Помимо них, для обслуживания достроечного бассейна предусматривался один 150-тонный плавкран. «В проект судостроения, — докладывал правлению строитель завода, — положена как основание возможность в ближайшем будущем вести постройку самых крупных военных и коммерческих судов»[69].

Осмотр в 1916 г. цехов и оборудования Русско-Балтийского завода, еще и тогда не полностью законченного, по словам одного из членов правительственного правления Путиловского завода, «вызвал искреннее чувство зависти». Всего на 1 июля 1914 г. в строительство и оборудование Русско-Балтийского завода было вложено около 25 млн. руб.

Новый завод был укомплектован передовыми инженерно-техническими кадрами. Должность технического директора на нем исполнял крупный русский корабельный инженер И.А.Гаврилов, переведенный в Ревель для укрепления растущего предприятия с петербургского Адмиралтейского завода, где он в 1907–1912 гг. возглавлял отдел проектирования судов. На Русско-Балтийском заводе работали такие известные инженеры, как А.А.Пукашевич (заведующий техбюро по кораблестроению), П.В.Яньков и А.И.Дмитриев[70]. Быстро набиравшее силу новое судостроительное общество являлось весомой составляющей в ряду балтийских заводов, способных быстро и эффективно претворять в жизнь широкие кораблестроительные программы Морского министерства.

Черное море: судостроительные и механические заводы

В 1910 г. Турция приняла решение реформировать свой флот дредноутами, заказы на которые планировалось разместить у ведущих европейских судостроительных фирм. Уже в июле 1911 г. последовало подписание контракта с фирмой «Биккерс» на первый из линейных кораблей. Ввиду явных турецких приготовлений МГШ к весне 1911 г. разработал программу усиления Черноморского флота новыми боевыми судами. Этой программой предусматривалось строительство и трех линкоров дредноутского типа. Большую сложность представлял вопрос о строительстве этих кораблей. Ни казенное Николаевское адмиралтейство, ни частный завод «Наваль» в Николаеве, два крупнейших судостроительных предприятия, построившие ранее почти все эскадренные броненосцы для Черноморского флота, не были готовы к строительству дредноутов. Однако объемы работ по реконструкции этих предприятий сильно отличались.

Гораздо более развитыми производственными мощностями располагал судостроительный завод «Общества Николаевских заводов и верфей» (ОНЗиВ) или, как его было принято традиционно именовать «Наваль». Это было первое в России многопрофильное предприятие, строительство которого началось в сентябре 1895 г. по намеченному заранее плану. Первоначально завод принадлежал бельгийской фирме, которая под застройку скупила и арендовала 58 га земли, примыкавшей к удобной для судостроения широкой (2,2 км) и глубокой акватории Южнобугского лимана. Одновременно возводились судостроительная верфь, литейные и котельные заводы. Через два года после начала строительства, 9 октября 1897 г., все производства были официально открыты[71].

Для строительства крупных кораблей «Наваль» имел два больших стапеля, расположенных в крытом эллинге размером 135x60x32 м, крупнейшем в то время не только в России, но и в Европе. Правда, в то время ни одного заказа на строительство крупных кораблей «Наваль» так и не получил, но зато ему в 1898–1907 гг. было поручено изготовление башен и судовых механизмов для линкоров-додредноутов «Князь Потемкин-Таврический», «Евстафий» и «Иоанн Златоуст».

В 1911 г., после получения заказа на строительство дредноута «Екатерина II», «Наваль» срочно приступил к модернизации производства. Был заключен договор о технической помощи с английской фирмой «Виккерс», консультировавшей русское предприятие (к этому времени оно было преобразовано в русское акционерное общество под тем же названием) по всем вопросам технического порядка и поставившей новые высокопроизводительные станки. В 1912–1913 гг. судостроительный отдел был заново и капитально переоборудован. При проведении реконструкции был сохранен широкий и разносторонний профиль завода, рассчитанный на возможность постройки кораблей с минимальным привлечением других предприятий, в том числе по производству орудийных установок, главных двигателей, вспомогательных механизмов, судовых устройств и др. Территория завода в 1912 г. составляла уже 120 га.

Расположенный вдоль восточной стороны крытого эллинга стапель был полностью реконструирован. Стапельная плита удлинилась до 166 м. Вместо одного консольного крана, установленного на крыше эллинга, с каждого борта смонтировали по пять стоячих неполноповоротных кранов типа «деррик» грузоподъемностью по 3 т. В 1912 г. были построены новый, больший по размерам, достроечный бассейн, набережная стенка и пирс. Установка тяжеловесных грузов на суда, достраивающиеся в большом бассейне, производилась с помощью парового плавучего несамоходного крана грузоподъемностью 150 т. Кран, изготовленный в Дуйсбурге (Германия), в разобранном виде доставили на завод, где под руководством специалистов фирмы его собрали.

Постройка линейных кораблей на верфи Русского Судостроительного Общества («Руссуд») в Николаеве.

Вверху: Вид на стапеля со стороны р. Ингул, 6 мая 1913 г. Корпуса дредноутов собраны до половины (на переднем плане — «Императрица Мария», за ней левее — стапель с «Императором Александром III»).

Внизу: Кормовая оконечность «Императрицы Марии» перед спуском линкора на воду, 19 октября 1913 г. Рабочие заканчивают демонтаж деревянных подпор кормы, на переднем плане слева — насалка спусковых дорожек.


Дредноут «Императрица Екатерина Великая» у достроечной стенки завода «Наваль», октябрь 1915 г. На корабле проводится заключительный комплекс работ перед переводом его в Севастополь — регулировка башен главного калибра, вспомогательных устройств (противоминных сетей, швартовных и якорных шпилей, и пр.), окраска корпуса и надстроек.

Схема Николаева с судостроительными заводами «Наваль» и «Руссуд», 1914 г.

1. Двойной эллинг для крупных кораблей

2. Судостроительные мастерские

3. Склады стали и полуфабрикатов

4. Достроечный бассейн

5. Стапеля для подводных лодок

6. Стапель для линкора

7. Эллинг для эсминцев

8. Судостроительные мастерские

9. Машиностроительные цеха

10. Достроечный бассейн

Предполагаемое строительство линкоров вызвало необходимость создания новых производств. Бетонированная яма, в которой собирались первые башенные установки для броненосцев, строившихся в Николаеве, имела размеры 10×7 м и уже не удовлетворяла технологии и характеристикам башенных артиллерийских установок дредноутов. Новый башенный цех, сданный в эксплуатацию в 1912 г., примыкал, как и ранее мостостроительный, непосредственно к котельному цеху. В 1912–1915 гг. в нем были построены восемь трехорудийных башен для линкоров «Императрица Мария» и «Императрица Екатерина Великая», и начаты изготовлением 12″ трехорудийные башни «Императора Николая I» и 14″ башни линейного крейсера «Кинбурн».

Для сборки турбин, поступавших на завод в демонтированном виде с британского предприятия фирмы «Джон Браун», в 1911 г. был построен пролет, примыкавший к северной стороне здания главного механосборочного цеха. Здесь собирались турбины, изготавливаемые заводом для своих кораблей, а также строившихся на соседнем заводе «Руссуд». В 1916 г. было построено и сдано в эксплуатацию второе здание. Существенные реконструктивные мероприятия с одновременным приростом механических мощностей были, в основном, закончены, как и намечалось, в 1916 г. В планы дальнейшего развития «Наваля» входила постройка нового ковочного цеха для ковки многотонных отливок крупногабаритных роторов турбин для дредноутов, что должно было исключить зависимость поставки этих важнейших узлов строившихся на Юге России линейных кораблей из-за рубежа. Строительство ковочного цеха, начатое в 1915 г., к осени 1917 г. не было завершено.

Еще один крупный объект строительства того периода — сталелитейный цех с тремя мартеновскими печами на 7, 20 и 40 т. Строительство цеха развернувшееся весной 1914 г., в 1915 г. завершилось постройкой основного здания, а в августе следующего года были закончены печи. Так заново переоборудованный судостроительный завод «Наваль» стал мощным и современным предприятием, на котором можно было строить не только огромные корпуса линейных кораблей, но и изготавливать для них главные и вспомогательные механизмы, а также орудийные башни[72].

Идея постройки второго черноморского завода, которому по плечу было бы создание линкоров, восходит к 1910 г., когда накануне принятия программы постройки первых черноморских дредноутов было произведено обследование производственных возможностей казенных верфей юга России. В результате выяснилось, что ни Николаевское, ни Севастопольское адмиралтейство не подготовлены к строительству современных линейных кораблей. МТК подготовил доклад товарищу морского министра, в котором говорилось, что требование МГШ «построить черноморские линкоры в 42 месяца» ни при каких условиях не может быть выполнено казенными заводами. В качестве единственного выхода из создавшегося положения МТК предлагал сдать в аренду Николаевское адмиралтейство, «поручив это дело частной русской фирме, достаточно гарантирующей успех, вменив этой фирме в обязанность оборудование верфи на отведенном ей в николаевском порту месте со всеми новейшими требованиями техники». Наибольшую выгоду для казны, равно как и наивысшую гарантию скорости и качества постройки, по мнению И.К.Григоровича, представляло предложение «Русского судостроительного общества». По представлению Морского министерства Совет министров в интересах государства решил сдать в аренду «Руссуду» Николаевское адмиралтейство.

Получив в бесплатную аренду на 25 лет Николаевское адмиралтейство и крупный аванс от Морского министерства, администрация «Руссуда» срочно приступила к реконструкции верфи. В кратчайший срок, всего через полгода после принятия программы строительства линкоров, было создано современное предприятие для постройки кораблей большого водоизмещения. На левом берегу Ингула, где раньше теснились старые деревянные эллинги, был возведен огромный эллинг на металлических опорах, перекрывавший два смежных стапеля для постройки линейных кораблей. Стапели были оборудованы мостовыми кранами. К эллингу примыкал железобетонный судостроительный цех.

Проект верфи «Руссуда» был разработан под руководством известного русского инженера Н.И. Дмитриева, являвшегося в то время директором-распорядителем завода. Этот проект превосходно сочетал местные природные условия и возведенный на его основе завод, по свидетельству современников, вплоть до начала 30-х гг. служил образцом средств техники мирового судостроения. Для успешного решения задачи спуска крупных корпусов линкоров в неширокий Ингул, Дмитриев расположил эллинг у поворота реки, так что спускаемый корабль выходил на глубоководный фарватер достаточно протяженного по длине прямолинейного участка реки. Используя крутой рельеф местности, цех подготовки корпусного материала был расположен на уровне подкрановых путей эстакады эллингов, и детали набора подавались из цеха на стапель прямо цеховыми мостовыми кранами. Обслуживание стапелей «Руссуда» кранами было организованно^ намного лучше, чем на многих отечественных и зарубежных верфях[73].

Зимой 1911–1912 гг. в бывшем Николаевском адмиралтействе «Руссуд» широко развернул работы по модернизации верфи. Договор на строительство линкоров «Императрица Мария» и «Император Александр III» был подписан с Морским министерством лишь 31 марта 1912 г., но уже к апрелю был выполнен значительный объем подготовительных работ. Были закончены земляные работы под стапеля и произведена планировка верхнего участка, окончена постройка железнодорожной ветки от станции «Николаев-товарный» до завода, построен разбивочный плаз, центральная силовая станция, здания нижних мастерских — котельной, кузнечной и судостроительной, установлены и подготовлены к работе станки, закончена свайная бойка под стапели и железобетонные фундаменты под эллинговую конструкцию, а также полностью закончен первый стапель.

Спустя месяц был полностью готов и второй стапель. К началу июля 1912 г. были закончены металлические конструкции над обоими стапелями, а к концу лета — здание верхней холодной и горячей судостроительной мастерской, ремонт и перестройка всех нижних мастерских и литейного завода. В середине июля на новых стапелях началась установка и сборка конструкций килей и днищевого набора линкоров. Полностью переоборудование верфи завершилось к концу октября 1912 г., когда были окончены подводные спусковые фундаменты обоих стапелей, дноуглубительные работы и переделка достроечных набережных[74].

В конце 1912 г. директор-распорядитель фирмы «Виккерс» Г. Оуэнс приехал в Николаев, чтобы осмотреть оборудование завода «Наваль», производившееся под руководством его фирмы. Заодно он осмотрел и соседний завод «Руссуд». Б результате осмотра последнего Г. Оуэнс признал и ход работ, и оборудование идеальными, вся расценка работ при великолепной подаче и кранах, а также при самых современных быстродействующих станках оказалась на 15–30 % ниже цен, существовавших в то время в Англии. Весьма характерно, что оборудованный заново и еще не окрепший завод «Русского судостроительного общества» вполне успешно выдерживал сравнение с такой прославленной старой английской фирмой как «Виккерс»[75].

Позднее, в 1915 г., управление заводами «Наваль» и «Руссуд» было объединено, что вызвало снижение цен на судостроительную продукцию завода ввиду резкого снижения накладных расходов. Была создана крупнейшая судостроительная организация юга России — трест «Наваль-Руссуд». Полное слияние предприятий произошло в 1916 г. К этому времени относится начало специализации производства: «Наваль» стал строить только судовые механизмы, а «Руссуд» выполнял все корпусные работы. Крупный задел, созданный при реконструкции николаевских судостроительных заводов в 1911–1913 г., оказался настолько значительным, что давал возможность осуществлять постройку линкоров и более крупных размеров будущих морских программ.

Производство артиллерийского вооружения

В планах Морского министерства касающихся крупносерийного строительства новых линкоров вопрос о производстве большого количества тяжелых орудий являлся особенно актуальным. Начиная с 70-х гг. XIX в., когда появились нарезные казнозарядные орудия, русский флот в разработке и производстве этого сложнейшего для тех дней оружия традиционно шел в ногу со временем. Однако, несмотря на передовой характер отечественной научно-технической мысли, производственные возможности России были скромнее чем в других морских державах, и в начале XX в. в стране имелся лишь один завод, где могли производиться орудия крупных калибров.

Между тем, быстрое развитие химии, металлургии и металлообработки, а также вызванный русско-японской войной пересмотр взглядов на роль и место крупнокалиберных орудий в морском бою вызвали быстрое развитие и совершенствование тяжелой корабельной артиллерии. Этот процесс, начатый в 1905 г. разработкой более мощных и совершенных моделей общепринятых тогда 12″ орудий, непрерывно шел все последующие 15 лет. Размеры, конструкция и технология производства тяжелых артиллерийских систем все более усложнялись. Так, полная технология выделки 14″/52 русского морского орудия «образца 1912 г.» насчитывала в общей сложности 30 групп операций, а общее время его изготовления при этом составляло около года. Таким образом, количественный и качественный скачек в развитии морской артиллерии требовал создания для вооружения флота мощной производственной отрасли, несравнимо превосходящей существовавшие на 1909 г. возможности. Для оснащения всех предполагавшихся по «Закону о флоте» линейных судов требовалось произвести за период 1916–1929 гг. не менее 200 орудий 14″-16″ (а часть из них, весьма вероятно, и более крупного) калибра, т. е. примерно по 20 стволов в год. Принимая во внимание необходимость предусмотрения хотя бы половинного числа запасных орудий для кораблей, а также нужды армии и береговой обороны, это число следовало увеличить почти вдвое, а производить по 40 крупнокалиберных орудий в год было под силу только очень подготовленной промышленности.

Русское Морское министерство очень хорошо понимало всю важность и сложность предстоящей задачи. В соответствии с будущими потребностями флота для этой цели были запланированы следующие мероприятия: во-первых, еще раз существенно расширить Обуховский завод, во-вторых, подготовить к производству подобных калибров казенные Пермские пушечные заводы Горного ведомства. Однако и два завода проблему полностью не решали, поэтому было решено, в-третьих, соорудить новый артиллерийский завод в Царицыне, за постройку которого бралось Русское акционерное общество артиллерийских заводов (РАОАЗ), заручившись поддержкой известной британской фирмы «Виккерс». В основе предполагаемого нового строительства орудийных заводов в Перми и Царицыне лежала и еще одна причина, больше политико-экономического свойства: будущее новое производство крупнокалиберных орудий находились бы там значительно глубже в тылу, чем существовавший Обуховский завод, а производственные мощности были бы намного более приближены к топливу и сырью — в первом случае Урала, во втором — Криворожско-Донецкого бассейна. И хотя сроки на обустройство новых заводов были отпущены очень сжатые, на начало 1914 г. единственным предприятием, которое реально изготавливало тяжелые орудия для всех строившихся в то время русских линкоров, был Обуховский завод.

Таблица 3.1. Расчет времени на изготовление одного 14″/52 орудия, час

«Дело о проектировании и изготовлении орудий больших калибров» (РГАВМФ. ф. 421, оп.2, д. 2042, лл. 147–148). При двусменной работе (9+9=18 час в сутки) для изготовления одного 14″/52 орудия требовалось 188 дней, или свыше шести месяцев (без учета затрат времени на отливку и ковку заготовок внутренней трубы, скрепляющих цилиндров и кожуха)».

Учреждение этого завода, относящееся к началу 1860-х гг., было вызвано необходимостью освоения производства в России стальных нарезных орудий, и тем самым вывода дела обороны государства из зависимости от иностранных изготовителей и поставщиков артиллерии новейших систем. Орудийный завод был основан промышленником Н.И.Путиловым и талантливым инженером-металлургом П.М.Обуховым, предложившим новый способ литья стали, который по испытании пробных орудий был признан не уступающим способу Круппа. Морское министерство решило полностью перейти на изготовление орудий по способу Обухова, производство которых обходилось втрое дешевле, чем закупка крупповских. Благодаря получившей поддержку инициативе, в 1863 г. в 12 км от Петербурга, выше по течению Невы, был построен новый завод. В 1865 г. он перешел в казну, и с 1872 г. приступил к изготовлению крупнокалиберных орудий для броненосцев. Первоначальная цель Обуховского завода — снабжение флота артиллерией к середине 90-х гг. XIX в. оказалась намного превзойденной. Завод стал обеспечивать орудиями Военное министерство и основал целый ряд сопутствующих производств — изготавливал морские и сухопутные станки и башни, наладил выпуск снарядов, мин и торпед. Вплоть до начала 10-х гг. XX в. он оставался многопрофильным предприятием, и помимо предметов артиллерийского вооружения выпускал самые разнообразные отливки, а также бортовую, палубную и башенную броню. За полвека своего существования Обуховский завод вооружил артиллерией весь флот России и почти половину ее армии, изготовив со дня основания по 1 июля 1912 г. 13203 орудия разных калибров (от 37мм до 16″).[76]

После окончания русско-японской войны загрузка завода резко упала. Несмотря на уменьшившееся количество заказов и существенное снижение прибыли, Обуховский завод продолжал интенсивно реконструировать ряд своих производств (электросталелитейное, пушечное и снарядное), что диктовалось необходимостью следования быстрому прогрессу в артиллерийской технике. В связи с этим у завода образовались крупные долги, значительно затруднявшие его дальнейшую деятельность. В соответствии с программой строительства дредноутов класса «Севастополь», Обуховскому заводу отводилась роль ведущего предприятия по изготовлению артиллерии, и в 1910–1911 гг. было отпущено 2751 тыс. руб. на погашение задолженности. Одновременно в июне 1911 г. на расширение сталелитейного, пушечного и снарядного производства было ассигновано 1657 тыс. руб., а на возведение и оборудование цеха трехорудийных 12″ башен — 366 тыс. руб. Для оснащения дополнительных «отделений» (цехов) пушечного производства были заняты площади, освободившиеся после передачи броневого отдела вместе с оборудованием на Ижорский завод. Развернувшиеся в середине 1911 г. работы полностью завершились к февралю следующего, 1912 г. Был введен в действие новый цех («IX отделение») пушечной мастерской, который, вместе с бывшей бронезакалочной («X отделение»), оборудовали крупнейшими станками зарубежной поставки. Выросли цеха — башенный, оснащенный четырьмя крупными кессонами для одновременной сборки полного комплекта орудийных установок для линейного корабля, и новый снаряднозакалочный. До реконструкции Обуховский завод мог выпускать лишь 12 12″ орудий в год, после расширения годовое производство 12″/52 орудий «образца 1908 г.» на нем было доведено до 36 орудий (фактически за 1912 г. было изготовлено 40 12″/52 орудий).

Однако очень скоро увеличение калибра линкорных орудий и запланированное крупное производство 14″ пушек для будущих линейных крейсеров потребовало дальнейшего развития производства. В конце 1911 г., в самый разгар работ по переоборудованию, на Обуховском заводе по требованию Морского министерства были разработаны и составлены сметы для расширения завода под крупносерийное производство 14″ пушек — 36 штук в год для флота и 12 для армии. 23 июня 1912 г. Обуховскому заводу на эти цели был ассигнован кредит в размере 3175 тыс. руб., после чего немедленно приступили к выполнению необходимых работ, срок окончания которых был намечен на начало 1914 г.

Вверху: Изготовление орудий в IX отделении Пушечной мастерской Обуховского завода, 1912 г. Вдоль стен цеха находятся станки для обработки длинномерных внутренних труб орудий, в центре — тело 12″/40 орудия и 12″/52 орудие с открытым затвором. В глубине — 6″/45 орудия, ожидающие навески затворов.

Схема расположения производств Обуховского сталелитейного завода, январь 1917 г.

1-12. I–XII отделения пушечного цеха

16. Пристройка к станочной (1916)

17. Прокатный цех

18. Башенный цех (1916)

19. Котельный цех (1916)

20. Старый башенный цех

21. Снарядный цех

22. Снаряднозакалочный цех

23. Оптический цех

В июле 1913 г. было дополнительно ассигновано 750 тыс. руб. на расширение сборочного башенного цеха для возможности изготовления в нем 14″ трехорудийных башен для линейных крейсеров (установка мостового крана в 150 т, некоторых крупных станков, и пр.). Весь 1913 г. прошел в напряженной работе. Весной 1914 г. новое дооборудование завода было полностью завершено. Обуховский завод представлял собой передовое артиллерийское производство, обладавшее широкими возможностями. Он был способен ежегодно изготавливать 72 12″/52 орудия, или соответствующее число орудий 14″ — 16″ калибра (первых до 48, вторых до 12), а также до 180 орудий средних калибров. Существенно было расширено и производство снарядов -1600 16″ калибра или 2000 14″ калибра, из которых 25 % в обоих случаях могли быть бронебойными; 3200 снарядов 12″ калибра или 8000 снарядов 8″ калибра, и, помимо этого, огромное количество снарядов для средней артиллерии.

На Обуховском заводе был образован оптико-механический отдел, где изготавливались для флота орудийные прицелы и перископы, а также производился ремонт и поверка крупных базисных дальномеров британской компании «Барр и Струд», с которой завод с 1911 г. состоял в соглашении.

Основная часть работ по разработке предметов артиллерийского вооружения и оснащения, производившихся на заводе, была сосредоточена в заводской Минно-артиллерийской технической конторе, образованной в 1908 г. Заведовал ей инженер В.В. Поляков. В состав этого проектного подразделения входило 70 инженеров, конструкторов и чертежников.

Общие производственные возможности Обуховского завода в начале 1914 г. характеризовались следующими цифрами. Годовая производительность сталеплавильных печей составляла 41 тыс. т орудийной стали (при весе болванки до 65 т), 1,6 тыс. т фасонной стали (при весе отливок до 44 т). Ковальные средства позволяли отковать 11,5 тыс. т стали в год. Наиболее крупные пресса имели мощность 7500-, 3000-, 1500- и 800 т. Станочный парк одного лишь пушечного отдела составлял 405 станков. К середине 1914 г. Обуховский завод являлся оборудованным по последнему слову техники предприятием-гигантом, работавшим и развивавшимся «полным усиленным ходом». Мощный фундамент широкомасштабных морских программ обеспечил заводу невиданно высокие темпы развития. Площадь, занимаемая предприятием к этому времени, возросла до 147,7 га. Число инженеров, техников и рабочих составляло почти 5500 человек. Обуховский завод производил орудия всех калибров, башенные установки, станки, лафеты, учебные стволы, снаряды всех калибров, торпеды, приборы управления к ним («приборы Обри»), оптические прицелы, трубы, панорамы, бинокли, всевозможных сортов высокого качества стальные, медные и чугунные отливки, простые и фасонные поковки, металлопрокат, разнообразные стальные конструкции, а также производил ремонт всех видов артиллерийской техники.[77]

К 1914 г. резкое повышение калибра тяжелых морских орудий и огромное увеличение их дульной энергии заставили искать пути увеличения прочности орудийных стволов. Выход был найден в переходе на среднелегированную хромоникелевую сталь с пределом упругости 4500 кг/см против 3500 кг/см у общепринятых тогда в орудийном производстве углеродистых сталей. Это технологическое новшество, совместно с планируемым в ближайшем будущем переходом к поточному изготовлению 16″, а затем, возможно, и орудий еще более крупных калибров, не оставляло при подготовке к их производству никакого иного пути, кроме как очередное, третье по счету, крупное расширение Обуховского завода.

Весной 1914 г. завод совместно с артиллерийским отделом ГУК подготовил подробный план наращивания своих производственных мощностей, с указанием сроков и необходимых для этого ассигнований. В нем говорилось:

«… изготовление орудий 14″ и в особенности 16» калибра из хромоникелевой стали на Обуховском сталелитейном заводе при наличии имеющихся средств должно быть в настоящее время признано несоответствующим требованиям которые предъявлены к изделиям столь решающего значения в деле государственной обороны…

Мартеновский отдел сталелитейной мастерской располагает тремя печами: двумя по 30 т и одной пятнадцатитонной, что позволяет отливать болванку для внутренней трубы из двух печей для 14″ орудия и для 16″ орудия даже из всех трех печей. Такой способ отливки болванки для наиболее ответственной части орудия нельзя признать приемлемым, ибо им не только обуславливается высокий процент брака, но, что самое главное, способ этот не гарантирует при валовом производстве ни доброкачественности отливки, ни ее прочности. Представляется поэтому настоятельно необходимым сооружение новой печи достаточной вместимости для отливки из нее одной болванки наибольшего веса. Печь в 60–65 т была бы достаточна, ибо с перегрузкой в 10 т из нее можно отлить требуемую болванку в 75 т и с недогрузкой в 15 т она давала бы, при достаточно экономичном ходе, болванку около 40–45 т. Для отливок болванок меньшего размера по условиям производства необходимы еще две печи в 40 и 25 т…

Такое оборудование по сравнению с действующим в настоящее время не является преувеличением, если принять во внимание, что 60-тонная печь предположена к сооружению самых крупных калибров артиллерии 16″ и 14″ пушек и является, таким образом, при наибольшей нагрузке печью специального назначения»[78].

Что касается цехов пушечного отдела, то они были уже в основном приспособлены к сооружению 16″ орудий и свободно могли выполнить предусмотренные для Обуховского завода программы при условии не очень значительных затрат на два токарных станка, могущих обрабатывать орудия весом до 115 т.

Кроме коренного переоборудования сталелитейной мастерской и дооборудования пушечной, планировалось также сооружение снарядной мастерской с полным оборудованием и дооборудование снаряднозакалочной, постройка нового чугунолитейного цеха и цеха скорострельной артиллерии. Помимо этого, было предусмотрено строительство нового здания и полное переоборудование заводской лаборатории.

И, наконец, было запланировано расширение башенного отдела завода, необходимое для производства новых больших башен. Существовавший котельный цех, расположенный в противоположной части завода, в силу ограниченности его размеров и малой мощности грузоподъемных механизмов не мог изготавливать поворотные столы четырехорудийных 16″ установок. Помимо этого, перемещение подобных крупных конструкций через весь завод было невозможным ввиду недостаточности железнодорожного габарита. Поэтому новым планом расширения завода предусматривалось возведение нового цеха заготовки башенных конструкций рядом с прокатным и сборочным цехами, сосредотачивавшее, таким образом, все башенное производство на едином участке. Сборочный цех, оборудованный по предшествующему плану расширения завода одним 150-тонным краном, предполагалось оснастить вторым таким же краном. Помимо этого, было решено реконструировать подкрановые пути и построить бассейн для подачи барж, на которых окончательно готовые части башен сплавлялись вниз по Неве к верфям для установки их на корабли.

Затраты на дооборудование Обуховского завода под программу серийного производства 16″ орудий, их установок и снарядов были исчислены в 6623 тыс. руб. Работы, в соответствии со степенью их срочности, разбивались на два этапа — 1914–1915 гг. и 1916 г., и были рассчитаны на три года. В объяснительной записке к проекту говорилось, что «…часть переустройства, обусловленная необходимостью приступить через 1,5–2 года к валовому производству 16» пушек и башенных к ним установок, должна вестись возможно ускоренным порядком, а потому нужные на эту часть переустройства средства должны быть отпущены в первую очередь…», причем имелось в виду, что «…переустройство осложняется необходимостью не задерживать текущее производство даже на самое короткое время»[79].

Запрос в Думу «Об отпуске сверхсметного кредита на дополнительное оборудование Обуховского сталелитейного завода в связи с изготовлением 14» и 16 орудий из хромоникелевой стали, башенных установок для орудий 16″ калибра и увеличения снарядного производства» (так полностью именовался законопроект) был подан И.К. Григоровичем 17 августа 1914 г., т. е. когда уже началась война. Принятие новых программ строительства линкоров было приостановлено, как тогда полагали, на время, но жизнь показала, что навсегда. Однако даже в тяжелые годы войны 1914–1918 гг. на перегруженном срочными заказами армии и флота Обуховском заводе пытались по возможности следовать предвоенному плану реконструкции. Так, в 1916 г. была «приведена в действие законченная сооружением новая башенная мастерская для монтажа трехорудийных башен для 16″ пушек». Помимо этого, существенно было расширено производство стали, но полностью программа развития завода по плану 1914 г. реализована не была.[80]

Вторым казенным заводом, предположенным для изготовления крупных морских орудий, должен был стать Пермский артиллерийский завод, до этого производивший лишь мелкие и средние орудия для Военного ведомства, станки для них и снаряды. Предложения о перевооружении Пермских заводов составлялись Горным ведомством в 19101911 гг., когда наибольшим перспективным калибром морской артиллерии считался калибр 14″. Эти предложения одобрил Совет министров, и Законом от 23 июня 1913 г. было определено отпустить средства на перевооружение Пермских пушечных заводов для изготовления предметов артиллерийского вооружения и оборудования полигона при заводе на общую сумму в 10628 тыс. руб., причем главная часть ассигнований в размере 4831 тыс. руб. имела назначение установить на Пермских заводах оборудование для производства орудий самых крупных калибров до 12 штук в год.

Пока решался вопрос с ассигнованиями, техника артиллерийского дела быстро уходила вперед, и к концу 1913 г. на повестке дня стоял уже вопрос о создании 16″ пушек. В октябре 1913 г. морской министр сообщил, что на Обуховском и Царицынском заводах устанавливается оборудование для выделки орудий калибром до 16″ включительно, и выражал надежду, что и на Пермских заводах будет предусмотрено производство подобных орудий. По этому вопросу в январе 1914 г. было образовано особое Междуведомственное совещание, которое признало такое дооборудование необходимым, и постановило вести реконструкцию для производства дальнобойных орудий в две очереди — сначала наладить выпуск двенадцати 14″ орудий в год и параллельно «силами инофирмы» провести дооборудование для производства 16″ пушек. На роль этой инофирмы претендовали два кандидата — французская фирма «Шнейдер» и английская «Армстронг-Уитворт».

Междуведомственное совещание работало в течение всего января 1914 г. В проекте, предложенном фирмой «Шнейдер», были выявлены значительные недостатки. Во-первых, при оборудовании первой очереди производства мощности отдела дальнобойных орудий оказывались в состоянии исполнять лишь 7–8 пушек 14″ или 16″ калибра, что получалось «несогласно с заданиями Совещания» (12 орудий). Кроме того, французы в своем проекте планировали долгосрочное (12-летнее!) «техническое руководство» работой Пермских заводов, причем не только в части производства самих крупнокалиберных орудий, но также и снарядов к ним. Французский проект был на 200 тыс. руб. дороже английского, при этом значительная часть стоимости относилась за счет завода, что также не соответствовало заданию. Наконец, Совещание выразило мнение, что по отношению к поставленной задаче, т. е. постройке и оборудованию нового завода для производства крупных пушек, фирма «Армстронг» представляется более удобной ввиду того, что она сама готовит станки для выделки крупных орудий и имеет опыт устройства новых артиллерийских заводов в различных странах»[81]. (К этому времени в Италии уже начал успешно действовать артиллерийский завод фирмы «Ансальдо», сооруженный и оснащенный этой британской компанией). Совещание постановило заключить контракт с английской фирмой и поручить ей разработать подробный рабочий проект оснащения Пермских заводов оборудованием для производства 16″ орудий, а также войти в Совет министров с запросом о выдаче дополнительных ассигнований для проведения работ по оборудованию второй очереди. Вопрос, казалось бы, был решен.

Однако в дело вмешались политики. Французская сторона подняла шум, что «английские фирмы прибрали к рукам все крупные заказы» по модернизации русской судостроительной промышленности, в то время как Франция не для того размещала у себя значительные русские займы, чтобы эти деньги текли в чужой карман. В России вынуждены были пойти на попятную. Фирме «Шнейдер» была обещана передача заказа на орудийный завод на следующих условиях: станки английского типа, или иные «не менее высокого и испытанного в России достоинства», годовое производство первой очереди — 12 орудий, затвор — системы «Виккерс» и — твердые гарантии по неустойкам. Французы поспешили согласиться. Вопрос с передачей заказа фирме «Шнейдер» был решен, и президент Франции Р. Пуанкаре перед его визитом в Россию в июле 1914 г. сделал в своем дневнике пометку: «Пермское дело — поблагодарить»[82].

Фирма «Виккерс», в свою очередь, являлась одним из крупнейших акционеров Царицынского артиллерийского завода, и была заинтересована в скорейшем окончании постройки и пуске этого предприятия. Заказанные в Англии станки и другие предметы оборудования в связи с начавшейся вскоре войной поступали в Россию с большим опозданием. Однако в целом по состоянию на июль 1916 г. сооружение и оснащение завода находились в высокой степени готовности, и вступление в строй первой очереди планировалось на весну 1917 г[84]. Конечно, к тому времени вопрос о серийном изготовлении 14″ и 16″ морских орудий уже не стоял, и поэтому самое большое, для чего предполагалось немедленно задействовать завод, было производство короткоствольных армейских 12″ и 16″ гаубиц.

Комплектование Царицынского завода оборудованием практически прекратилось после марта 1917 г., когда английский союзник в связи со сменой власти в России приостановил поставки «до прояснения картины». В подобном же положении оказался еще ряд спешно оснащаемых в России оборонных производств (Ижорский и Ревдинский заводы, Ревельский порт, плавмастерская «Анадырь» и др.)[85]. Настоятельные требования русской стороны о возобновлении поставок оборудования позволили летом 1917 г. несколько сдвинуть дело, однако полностью укомплектовать завод оборудованием в связи со вскоре развернувшимися в России бурными событиями так и не удалось.

Однако сооружаемому в дни первой мировой войны в Царицыне артиллерийскому заводу все же довелось принять участие в изготовлении главного калибра для отечественных линкоров, правда, уже в советское время. В 30-е гг. завод (он получил название «Баррикады») все же был пущен в ход, и в 1939–1940 гг. на нем изготовили одно опытное и двенадцать серийных 1б»/50 орудий для строившихся линкоров класса «Советский Союз».

Полностью программа развертывания производства самых современных тяжелых орудий в России предусматривала изготовление их до пятидесяти единиц в год для нужд как флота, так и армии. Подобный уровень производства соответствовал первоклассным мировым стандартам, однако программа эта, в связи с драматическими событиями, вскоре постигшими Россию, осуществлена полностью не была.

В заключение изложения хода подготовки к строительству новых линкоров в артиллерийском отношении следует упомянуть еще и о планах производства снарядов для будущих тяжелых орудий, а также о создании орудийных установок для них. Снаряд, как предмет для поражения вражеского линкора на расстоянии в несколько десятков километров, в начале 10-х гг. XX в. имел уже довольно сложную конструкцию. Вес его для многих тяжелых артиллерийских систем вплотную приблизился к 1000 кг отметке, а условия использования требовали применения при изготовлении самых сложных и современных технологий. Изготовление снарядов являлось неотъемлемой частью всего комплекса производств, из продукции которых в итоге слагалась сложнейшая боевая машина того времени — линейный корабль. Как уже упоминалось, массовое изготовление снарядов намечалось развернуть на Обуховском заводе, и кроме него для изготовления крупнокалиберных снарядов планировалось оборудовать также Ижорский и Пермский заводы. На одном Обуховском заводе сосредотачивать все производство было признано нежелательным из-за возможности, вследствие забастовки или еще какого-либо непредвиденного обстоятельства, сразу парализовать все производство тяжелых снарядов. Дело в том, что, предвидя огромную будущую потребность флота в крупнокалиберных снарядах, частные предприятия — РАОАЗ, Путиловский и Брянский заводы заявили за один 16″ фугасный снаряд цену в 4850 руб., т. е. по 80 руб. за пуд, в то время как 12″ и 14″ фугасные снаряды они исполняли по 40–44 руб. за пуд. Поэтому Морское министерство стремилось добиться возможности изготавливать все необходимое количество снарядов на контролируемых им предприятиях[86].

Подробно излагая планы развития завода для изготовления снарядов, начальник Ижорского завода 1 марта 1914 г. докладывал в артиллерийский отдел ГУК:

«…после ознакомления с производством снарядов на одном из лучших английских заводов командированным инженером, выяснилась необходимость войти в соглашение с этим заводом. К тому же выяснилась необходимость сложной термообработки снарядов, что в общем составило дополнительный расход в 320 тыс. руб., добавочный расход за техническое содействие инофирме и вознаграждение 570 тыс. руб. Выяснилась также необходимость усиления пресса для штамповки снарядов вместо предполагаемых 1200 т. до 2000 т., что опять вызвало значительное увеличение стоимости прессового отделения… [87].

Осмотр представителями МГШ и АО ГУК действия первой из собранных на ПМЗ 12″/52 трехорудийных установок, сооружаемых заводом для линкора «Севастополь», август 1913 г. Дощатая обноска выполнена для обозначения габарита башни и разводки временных сетей электропроводки.

Годовое производство снарядов на Ижорском заводе планировалось довести при односменной работе до 1500 16″ калибра или 1800 14″ калибра, не считая снарядов для орудий меньших калибров. Полная смета на переоборудование завода для этих целей исчислялась 3545 тыс. руб. Было запланировано установить новые гидравлические прессы, станки для обработки снарядов, закалочные отделения и печи, построить новый цех площадью 31 тыс. м 2 многие вспомогательные сооружения. Всего же Морское министерство планировало на трех казенных заводах (Обуховском, Ижорском и Пермском) изготавливать не менее 6000 16″ снарядов ежегодно[88].

Обзор изготовления орудийных установок был уже сделан выше при описании тех заводов, которые отличались многопрофильностью производства. Из существовавших на начало 1914 г. судостроительных заводов лишь два (николаевский «Наваль» и петербургский Путиловский завод) имели наряду с верфями отлаженное башенное производство, на других же крупных заводах его только предполагалось создать (Адмиралтейский). Помимо этих предприятий, орудийные башни изготавливал казенный Обуховский завод, а также Металлический завод (ПМЗ) — ведущее предприятие «Компании СПб Металлического завода» (производство орудийных установок, мостов, всевозможных металлоконструкций, верфь эсминцев с 1912 г. («Ижорская»), турбины и котлы).

Металлический завод имел давние и прочные традиции в проектировании и изготовлении орудийных башен для кораблей всех классов. Успешно дебютировав в этой области в 1889 г. с изготовлением трех установок 12″/35 орудий для «Чесмы», Металлический завод за период 1887–1911 гг. изготовил в общей сложности 74 установки для 6″ -12″ орудий главной и средней артиллерии двадцати линкоров-додредноутов, в то время как все остальные русские башенные заводы (Обуховский, Путиловский и «Наваль») выпустили вместе лишь 49 установок. Конструкторы завода, среди которых были такие выдающиеся инженеры как О.Крель, Н.Д.Песенко, А.Г.Дукельский, накопили огромный опыт в проектировании. В 1909 г. проект трехорудийной башни 12″/52 орудий, разработанный Металлическим заводом, стал победителем на конкурсе проектов орудийной установки для первых русских дредноутов. По этому проекту исполнялись и аналогичные установки для четырех черноморских линкоров. В 1912–1913 гг. заводом была осуществлена разработка проекта трехорудийной 14″/52 башни для линейных крейсеров класса «Измаил», 14″/52 двухорудийных башен и 12″/52 одноорудийных открытых установок береговой обороны Балтийского побережья.

Сборка трехорудийной 14″/52 установки линейного крейсера «Измаил» на ПМЗ, 11 сентября 1917 г. Справа — коническая клепаная поданная труба с площадкой тележек загрузки боезапаса, слева — жесткий барабан с тремя парами подцапфенных кронштейнов орудий, перед ним — один из 14″ орудийных станков. Вдали видна одна из качающихся частей (ствол орудия в станке с прибойником), регулируемая на стенде.

Несмотря на все это, Металлический завод, из-за того, что он был частной компанией, никогда не рассматривался Морским министерством как основной производитель артиллерийских установок для флота. Более того — руководители флота всячески старались сосредоточить башенное производство на подчиненных министерству предприятиях, которым в первую очередь и старались выдавать заказы. Однако невозможно было переоценить огромный опыт и четкую работу частных заводов, таких как Металлический, всегда выдвигавших оригинальные и продуманные технические решения и исполнявших заказы Морского министерства в срок и с большой ответственностью. Справедливости ради следует заметить, что русские частные машиностроительные заводы работали часто намного более оперативно и слаженно, чем казенные. Таблица 3.2. дает представление о производстве орудийных установок в 1911–1917 гг. для дредноутов русскими башенными заводами.

Таблица 3.2. Распределение заказов на орудийные установки русских дредноутов среди машиностроительных заводов

www.plam.ru